Девочка для монстра

Глава 1. Дочь мента.

Апрель

Менты швыряют меня в камеру, как мешок с мусором. Скула разбита, губа горит, костяшки рук в крови.

В камере двое. Парень – чистенький мальчик в рубашечке. И девчонка в огромном худи, которое скрывает фигуру. Она сидит, обняв колени.

Плевать мне на них. Падаю на лавку в углу. Закрываю глаза.

– Эй! – раздаётся робкий голосок девчонки. – У Вас... у тебя кровь течёт.

Не отвечаю.

– Алиса, не лезь, – шипит паренёк. – Ты его не узнала, что ли?

– Нет. А кто это? – шёпотом.

– Это же Монстров-младший. Апрель. Отец рассказывал...

Открываю один глаз. Девчонка смотрит на меня с любопытством. Парень – с опаской. Заметив мой взгляд, он осекается.

– И что рассказывал? – голос у меня хриплый, сорванный.

– Что ты отморозок, – парень прижимает девчонку к себе. – Год по тюрьмам катался.

– Два, – поправляю я и усмехаюсь, когда вижу, как он бледнеет. – И не по тюрьмам, а по КПЗ. Есть разница.

– ПАПА! – вдруг орёт девчонка. – ПАПААА!

У меня закладывает уши.

– Заткнись! – рычу я. – Голова раскалывается.

– Извините, – она сбавляет тон, но продолжает звать. – Пап, иди сюда!

Дверь открывается. Входит Волков – начальник полиции собственной персоной. Узнаю его мгновенно. Смотрит на меня. В глазах – ненависть.

– Вернулся, значит.

Молчу.

– Алиса, выходи, – манит девчонку пальцами.

Хм. Так это дочурка Волкова? Выросла...

– Нет! Отпусти Рому! – требует она.

И научилась показывать зубки.

– Мы это обсудим дома, – суровым тоном заявляет Волков.

– Нет! Ты держишь его незаконно!

– Превышение скорости. И он не остановился по требованию инспекторов. Ночь посидит – подумает...

Не похож этот Ромочка на злостного нарушителя.

– Тогда я тоже остаюсь! – топает ногой девчонка.

Отец шагает было к ней, но она выставляет руки:

– Силой будешь выводить? Опозоришь и меня, и себя? Давай! Да завтра вся сеть взорвётся: «Начальник полиции держал свою дочь в КПЗ!»

Волков багровеет.

– Так! На выход оба с Ромой!

Она ликующе улыбается. Довольный Ромочка тянет её за руку:

– Алис, пойдём...

Она вырывается и внезапно подходит ко мне. Я поднимаю взгляд – злой, предупреждающий. Типа не лезь, девочка. А она вдруг достаёт из кармана... платок. Белый. На уголке вышиты две буквы: А и В. Инициалы, походу.

Протягивает мне. Я смотрю на платок, как на инопланетный артефакт.

– Это что?

– Платок. У тебя кровь вот тут, – касается пальчиками своей верхней губы.

Мне кажется, или её пальцы слегка подрагивают? Да и голосок звучит с надрывом.

– Платок? – не могу сдержать усмешки. – Серьёзно? Кто вообще в двадцать первом веке носит такие платки?

Она краснеет:

– Я ношу. Бабушка научила. Говорила, что воспитанная девушка всегда должна иметь при себе платок.

– Бабушка? – я откровенно ржу, хоть губа и болит. – Ты из девятнадцатого века выпала, что ли?

– Хочешь – бери, не хочешь – не надо.

Она кладёт платок рядом на лавку, обиженно поджав губы.

– Алис!

Рома уже у выхода. Нервничает. Алиса идёт к нему, потом оборачивается и говорит отцу:

– Мама бы тебя не узнала, пап. Ты стал таким же, как Монстров. Используешь свою власть для личной мести.

Волков бледнеет. Алиса уходит с Ромой. Мы остаёмся вдвоём.

– Твой отец разрушил мою жизнь, – вдруг говорит Волков. – Забрал всё, что я любил.

– И что? – я сплёвываю кровь на пол. – Теперь отыгрываешься на мне? Я-то тут при чём? Я его даже не признаю, как отца.

– Ты – его кровь. Этого достаточно.

Он смотрит на меня долгим тяжёлым взглядом.

– Выметайся. У тебя две минуты.

Встаю. Беру платок – чёрт знает, зачем. Иду к выходу. У двери останавливаюсь:

– Твоя дочь... Она странная. Платки носит.

– Держись от неё подальше, Монстров.

– Или что? – усмехаюсь. – Снова посадишь?

Выхожу, не дожидаясь ответа. Получаю свой телефон, что-то подписываю.

На улице темно. Дождь моросит. Алиса стоит у входа, под козырьком. Одна.

– Где твой Ромео? – спрашиваю, закуривая.

– Уехал... Всё же взял мой платок, – замечает его в моей руке.

– Ага. Теперь буду им обмахиваться, как барышня из позапрошлого века.

– Очень смешно, – она отворачивается.

– Почему ты ещё здесь?

– Жду отца. Или такси. Не знаю... Одна хотела побыть.

Начинает моросить, и она, задрав голову, смотрит в тёмное небо. А глаза у неё тоже цвета неба, только неба летнего дня. Или моря в тёплом апреле.

– Хочешь побыть одна? Прогуляйся. Или пешком дойти религия не позволяет?

– Папа не разрешает ходить ночью одной. Говорит, опасно.

– Папочкина дочка с платочками, – фыркаю я. – Тебе что – пять лет?

– Двадцать скоро, – огрызается она. – И я не папочкина дочка. Иначе не спорила бы с ним из-за незнакомого человека.

– Зачем спорила-то?

– Потому что это неправильно – задерживать кого-то из-за личной мести.

– Весь мир так живёт, детка.

– Не весь. И я не детка.

Подъезжает такси. Она открывает дверь, оборачивается:

– Промой рану. И... платок можешь оставить себе. У меня есть ещё.

– Ещё? – я не верю своим ушам. – У тебя НЕСКОЛЬКО платков?

– Семь. По одному на каждый день недели. Бабушка говорила...

– ... что воспитанная девушка меняет платочки каждый день? – заканчиваю за неё, ухмыляясь.

Покраснев, она садится в машину и уезжает.

Стою под дождём. Разглядываю платок. Белый, мягкий, пахнет чем-то сладким. Вышитые инициалы «А.В.» обозначают Алиса Волкова. Это очевидно.

Дочь мента. Дочь человека, который ненавидит мою семью.

Странная девчонка с платочками и принципами.

Подношу платок к носу, он приятно пахнет арбузом. Да, это арбуз. Прикладываю платок к разбитой губе. Кровь сразу пропитывает белую ткань.