Девочка, которая умела летать

Серия 2. Полный абьюз. Глава 5

Сегодня немного потеплело, но зима ещё будет злиться, февраль впереди. Небо серое и хмурое. Римма смотрела с высоты птичьего полёта, как суетится Даша. Она обежала машину, вспомнила, что оставила там что-то, и бросилась назад к пассажирской двери, пока Толя доставал сложенную коляску, расправляя её внутренности.

Из открытого окна высовывалась радостное лицо племянницы. Лиза. Какая светлая и хорошая девочка. Смотря на неё, Римме становилось стыдно за свои мысли, которые порой нападали. Улыбчивая, добрая, отзывчивая, неунывающая – вот какой была Лиза. Боец, одним словом, а кто она? Римма? Плохая мать, воспитавшая таких детей, что становилось стыдно, неудобная жена, с которой муж изводился, занятая дочь, не имеющая времени на собственную одинокую мать.

Лиза подняла глаза, и Римма помахала ей с балкона, искренне улыбаясь. Теперь притворяться не надо, улыбка сама на губы просится, а на сердце становится как-то светлее.

Она видела, как вышел сын, протянул руку дядьке и кивнул сестре. Лизу переместили в чёрное кресло, и отец покатил её к подъезду, мимо раскидистого абрикоса, буйно выпускающего весной листья без плодов. Она видела, как Лёша помогает дяде, и вышла с балкона. В спальне сына прикинула, сколько ей понадобиться времени, чтобы привести всё в порядок. Жилье холостяка. Он не любил, когда мать входит сюда, но позволял поддерживать чистоту, когда у неё было время. Кристина не торопилась входит в статус женщины, отвечающей за уборку, изредка бывали дни, когда она ухаживала за квартирой, но это было скорее исключением, чем правилом, к брату же она не заглядывала никогда, считая зазорным убирать за ним.

Простынь сбилась, свисая частью на пол, около дивана стояла грязная самодельная пепельница, вызывая у Риммы омерзение. Сколько раз она просила сына не курить в квартире, она не терпела дыма, к тому же съемное жилье, которое предстояло беречь, а не впитывать в обои никотиновый запах. Нагнувшись, подняла отрезанную жестяную бутылку из-под пива, в которой сын насобирал, как показалось с первого взгляда, несколько десятков окурков, и выбросила в урну. Включив воду, чтобы помыть моментально пропитавшуюся запахом руку, услышала, как открываются двери, впуская родные голоса и холод подъезда.

- С приездом, - показалась из кухни, целуя сестру, прошедшую первой в квартиру. – Как добрались?

- Нормально, - кивнула, уступая место остальным.

Отец подхватил Лизу на руки, перенося через порог, как молодую невесту.

Римма поняла, что в доме сестры всё сделано под Лизу, чтобы она могла спокойно передвигаться, тут же она не могла предоставить девочке свободу с узким длинным коридором, по всей стене которого шёл массивный шкаф, дальше разместился комод с зеркалом, где всегда прихорашивалась Карина, собираясь выйти на улицу. Лёша часто придирчиво рассматривал причёску и короткую бороду, и только для Риммы зеркало не несло почти никакой нагрузки. Она редко смотрелась в него, не желая видеть увеличивающееся число морщин, чёрные круги под глазами, и блёклые серые радужки, выцветшие от времени и переживаний.

- Сюда, - спохватилась Римма, открывая дверь в свою комнату. Скромно обставленная, она выглядела просто, но уютно. Анатолий бережно опустил дочку на персиковое пушистое покрывало и отправился за коляской.

- Так рада тебя видеть, - Римма помогла племяннице снять обувь и куртку, и обняла племянницу. – Вон какая красивая растёшь.

- Ты её, наверное, вниз снеси, – говорила Даша о коляске, приглаживая волосы и чувствуя какую-то неловкость. Привыкли гостей принимать, а теперь вот – сами гости.

- На балкон, - скомандовала хозяйка, - он как раз из моей комнаты.

За три года они навестили Римму впервые, нужды как-то не было, а женщина сама нет-нет да приедет.

Племянник встретил надменно, она уж и подзабыла, как выглядит парень, потому что кататься к бедным родственникам в деревню не хотел, а мать не настаивала. Ну и что, прикажете, делать тому, кто нос воротит от родни? Пусть лучше сидит с кислой миной вдали.

Алексей прошёл в свою комнату и закрылся, пока Даша счищала с колёс налипший снег.

- Проголодались? – приняла Римма на себя бразды гостеприимства. – Я как раз щи сварила, пирог испекла, - отправилась на кухню доставать угощения. Расставила на столе, пока сестра осматривала кухню, а муж отправил коляску на балкон и перенёс Лизу сюда же, к остальным.

- Ешьте, - напутствовала Римма, отправляясь к сыну, оставляя гостей одних. Не чужие, только витает в воздухе какая-то неловкость.

- Собираешься? – осторожно проникла в комнату, смотря, как бросил на неё недовольный взгляд. – Может, с нами на кухне посидишь?

Хотелось как-то по-доброму, по-человечески, только неясно, отчего злится на неё, словно она и впрямь выгоняет из дома.

- За столом мне место выделишь?

- Ну зачем ты так, Лёш? - мягкий голос матери должен был успокаивать.

Он открыл шкаф и достал вещи, грубо впихнув их в пакет, окинув комнату, предупредил.

- Чтоб мои вещи не трогали, - и вышел в коридор.

Даже спиной Даша почувствовала, что виновата, и кусок в горло не полез.

- Лёш, ты на нас за что-то сердишься? – решила поинтересоваться, пока он завязывал кроссовки.

- Нормально, - ответил нехотя.