Девочка, я тебя присвою 2

3.

— Пока, — бросила я ему и вылетела пулей из машины.

Боялась, что сейчас он снова будет меня целовать и я не смогу уйти от него и сломаюсь, скажу, что чувствую к нему тоже самое, что он ко мне. Но я сдержалась.

Кажется, Архип не собирался меня трогать — мой уход от ответа на его признание в любви от расценил как отказ.

Что ж… Возможно, так даже лучше.

Пусть считает, что не нужен мне. Тогда мы меньше ошибок допустим.

Что бы он ни говорил мне и ни делал, я буду держаться позиции, что не люблю его, и он оставит меня в покое. Ветров сам мне невольно подсказал решение нашей ситуации и даже не догадывался об этом. Теперь главное мне выдержать…

Он ещё будет предпринимать попытки общаться, но я должна быть как кремень.

Когда я вошла в дом уже стемнело. Мы очень много времени провели на той горе и пока целовались как сумасшедшие, сбежавшие от всего мира, время пронеслось совершенно незаметно.

В гостиной никого не было и я отправилась на кухню, чтобы выпить воды и попытаться успокоиться. Или, может быть, маминого чая на травах… Он всегда отлично успокаивал.

— Мама? — подняла я брови, обнаружив маму как раз за приготовлением её фирменного чая на кухне.

— А, Кристиночка! Привет! Проходи. Вот, твой любимый чай заваривать собираюсь.

— Спасибо, мам, — уселась я рядом с ней за барную стойку. В последнее время мы так редко проводим время вместе, что подобное уже воспринимается как праздник.

— Ужинать будешь?

— Нет.

— Как это “нет”? — возмутилась она. — Надо поесть.

Я лишь вздохнула. Ну вот — режим курицы-несушки активирован, причём тогда, когда это совершенно не нужно.

— Ну не хочу, мам, — ответила я. — Я уже поела.

— Где?

— Мы с Катей сегодня в кафе занимались. Там и поела.

— А-а… Понятно. Точно не голодная?

— Нет!

— Ну ладно тогда… А ты чего так долго сегодня? — обратилась она ко мне. — Уже стемнело.

— Да что-то засиделись мы с Катькой, — улыбнулась я, стараясь искренне верить в собственную ложь, чтобы мама не догадалась о том, где на самом деле я была и чем занималась. Губы саднило, напоминая о моих первых поцелуях с Архипом, что заставило меня устыдиться собственных мыслей и вызвало жар на щеках. — Пока все решили… Не заметили даже как стемнело.

— Такие сложные задания попались? — спросила она, налила в чашку чая и поставила её передо мной. Без сахара, горячий, как я люблю.

Я снова улыбнулась ей.

Забота, да ещё от близких людей, всегда приятна.

— Сложные, очень, — вздохнула я, имея в виду, конечно же, вовсе не те задачки, которые требовалось решить в учебнике… Если бы только они оставались моей главной проблемой, как до встречи с Архипом и до этой весны, когда мой мир полностью изменился, и который продолжает меняться, а я не успеваю адаптироваться к новым условиям игры. Я обхватила горячую чашку руками, задумчиво вглядываясь в жидкость в ней. — Тем более, это был финальный урок. Нужно было всё хорошо закрепить, чтобы на алгебре в гимназии потом не ударить в грязь лицом.

— В итоге всё решили? — Села мама рядом.

— На сегодня — да, — ответила я туманно.

Ни черта мы не решили. Но ей не стоит это знать. Я не готова делиться этим с мамой, потому что уверена, что она однозначно не одобрит моё поведение сегодня, выбор моего сердца. К тому же, это может дойти до Дины. Лучше молчать обо всём, что касается Ветрова.

— Как понять — на сегодня? — уточнила мама.

— Ну, надеюсь, что не забуду полученные знания от Арх…

Я осеклась на полуслове.

Сердце укатилось в пятки.

Я едва не проболталась! Чуть не назвала имя Архипа.

— Что? — не поняла мама.

— Аргх! — прорычала я, делая вид, что злюсь. Хорошо, придурок, что у тебя имя сложное. Это нас сегодня спасло от неминуемой расправы твоей бешеной бывшей, которая мнит себя настоящей! — Это я так злюсь. Надеюсь, что не забуду завтра полученные знания за сегодня! А то ведь я голова-то садовая в вопросах математики…

— А-а, — приняла мою ложь мама, и кажется, не почуяла подвоха. Или мне хотелось так думать. — Ну, главное, сегодня решить смогла хоть что-то? И вообще — за эти три урока вы продвинулись хоть немного?

— Да, мы прямо… Убежали вперёд, — хмыкнула я, вспомнив, как в первый день Архип довольно зло звал меня тупой, на второй — почти ласково Балдой, а на третий…

Целовал меня и признавался в любви.

От этих воспоминаний по животу запорхали бабочки, щекоча крылышками стенки желудка.

— Это хорошо. Значит, что-то да отложилось.

— Ой… — даже схватилась я за него руками.

Это чего такое?

Каждый раз эти…бабочки буду порхать по животу, едва я вспомню о нём и его мягких губах?

— Что с тобой? — обеспокоенно вгляделась в меня мама.

— Да живот что-то…

— Болит? Ну вот, небось опять сухомятку ела весь день! Ох уж эта молодёжь! Не берегут себя, а мамам потом лечить вас. Сейчас я принесу таблетку и имей в виду — запишу тебя к врачу. И не сопротивляйся.

— Да не надо, мам, — остановила я её, удерживая за руку, когда она попыталась встать из-за стола. — Уже прошло.

— Да не обманывай, — не сдавалась она. — Просто к врачу идти не хочешь и чтобы я ругалась.

— Нет, мамуль, всё правда нормально. Честно, — посмотрела я в её глаза. — Просто прихватило чуть. Я пойду к себе, полежу, и всё пройдёт. Не нужно врача. И кстати, я обедала в школе — там хорошо готовят. Как в ресторане, не чета нашей старой школе.

Кстати, мама уже тоже больше там не работает — Володя устроил её в престижный лицей и теперь она преподаватель совсем другого уровня.

— И что ты там ела?

— Суп и тефтели с рисом, — ответила я чистую правду. Это был едва ли не единственный вопрос от нее, отвечая на который я не солгала.

— Точно не болит больше? — настороженно уточнила мама.

— Не болит.

— Ну смотри, — покачала она головой. — Твоё ведь здоровье. Я не могу же за тобой как за маленькой смотреть постоянно.