Девочки из прошлой жизни

Глава 1. Кусь 3

— Не хотелось бы вас утруждать, — бросает он, но все-таки с места не двигается, — тем более что дорога одна, вряд ли я смогу заблудиться.

— Но ведь сейчас смогли! — сама слышу как в голосе звучат подступающие к горлу слезы. Сама понимаю как выгляжу. Как ненормальная, шляющаяся по лесу, с ребенком. Нормальные люди от вида машин по кустам не шарахаются.

— И то правда, — задумчиво откликается мужчина, будто и вправду открывая для себя этот факт. Шагает к машине, тем не менее никак не удостоив меня ответом. Только уже взявшись за дверную ручку, оборачивается ко мне.

— Так сколько вас ждать, русалки? — небрежно окликает меня и мои ноги будто отклеиваются от места, к которому пристыли.

И вправду. Зачем искушать судьбу и лишнюю минуту выстаивать на открытой местности? Все-таки вероятности, что Герман все-таки решит вернуться домой, никто не отменял. От мысли об этом я штурмую высокую обочину дороги почти бегом, даром что Асенок на руках.

И у меня получается. Почти получается. Уже на последнем шагу я все-таки спотыкаюсь об какой-то идиотский камень, и лечу. Носом и Аськиной спиной в асфальт.

— Да чтоб тебя…

Я не успеваю испугаться. И почувствовать обреченность не успеваю. Две широкие и сильные мужские руки подхватывают меня за талию, Асенку — под спинку. Удерживают от падения.

— Ну точно русалка, — хрипло произносит мой незнакомец куда-то мне в затылок, — ходишь как по стеклам.

Меня резко прошибает дрожь. По многим причинам. И первая — это конечно страх, потому что не стоит так близко подпускать мужчину. Я уже знаю. Слишком много возможностей для удара. А я еще и с ребенком на руках.

Но этот страх вопреки всему сейчас звучит слабо и совсем не четко.

А основной мотив моих эмоций — дежавю.

Я слышала раньше этот голос. Точно слышала.

И первый же взгляд через плечо, в глаза случайного посланника судьбы, оказывается для меня хлесткой пощечиной.

И я вздрагиваю, непроизвольно делая шаг назад, только в последний момент сообразив, что позади откос и лучше мне остановиться.

А прошлое смотрит за моими перетаптывание со скепсисом и безразличием.

— Вы едете или нет? — сухо спрашивает он.

И с одной стороны — я не хочу. Не с ним. Я знаю его немного и недолго, а он — кажется вообще меня сейчас не помнит.

— Мамотька, смотри, машинка, — вдруг восклицает Асенок и вытягивает пальчик вперед. Там, среди деревьев внезапно оказывается видна полоса дороги. И на ней в нашу сторону действительно едет машина. Темная. Подозрительно похожая на машину Германа.

Выбор вопиюще мал — ненадежный почти незнакомец и муж, от которого я точно знаю чего мне ждать.

В открытую дверь машины я ныряю почти что ласточкой.

— Поехали, — рявкаю отчаянно. Пожалуй даже слишком грубо, но в кои-то веки этот тормоз оттаивает и без проволочек занимает водительское кресло. Правда я все равно выдыхаю только тогда, когда его машина трогается с места. Теперь осталось еще как-то разминуться с Германом, чтобы он не заметил ни меня, ни Аську.

— Заинька, ты же устала? Хочешь полежать? — обращаюсь к дочери.

— Хотю, — пищит Ася и гладит ладошками бархатистую замшевую обивку, — тут мяфко. Как дома одеялко.

Я обеспокоенно оглядываюсь на водителя.

— Простите. Мы аккуратненько...

— На твоем месте, я бы на пол лег сейчас.

Он говорит ровно и размеренно и от этого его тона меня прошибает дрожь. Неужели я настолько очевидно прячусь? Если так — то плохи мои дела.

— Быстрее. И мелкую накрой пледом.

Есть какая-то магия у спокойного голоса. По-крайней мере, я, паникующая клуша, вдруг хватаю глазами тот самый плед позади кресел. И быстро-быстро, одним резким движением накрываю Асенку с головой.

Малышка ойкает, начинает беспокойно дрыгать ручками, но я , уже забившаяся в просвет между задними и передними креслами, ныряю головой под этот же плед.

— Приветик, зайка, — шепчу, наощупь находя её курносый нос губами, — ничего не бойся, ты же у меня смелая.

— Как мамотька, — бодро рапортует Асенок и доверчиво прижимается головкой к моему плечу.

Как мамочка! Ха! Ха-ха-ха!

Хорошо что она не видит, как кривятся сейчас болезненно мои губы. Потому что лучше ей не знать, что её мамочка — самая трусливая клуша на свете. Могла бы уйти давно, с гордо задранной головой, но вместо этого я валяюсь на полу чужой машины. Засунула голову под одеяло, как напуганная страусиха. И дрожу, дрожу, дрожу, не в силах набраться смелости выглянуть наружу.

А в голове — в голове конечно самые разные варианты паршивого исхода. Что сейчас Герман нас заметит. Развернется, перекроет дорогу, протаранит машину этого парня…

Нет, конечно же нет, он ведь не настолько чудовище!

От паршивых мыслей спасает только одно. Теплая ручка Асеныша на моей шее. Её все более умиротворяющее сопение.