Деволы и другие мнимые напасти (сборник)

Визитёр

Первый шаг самый трудный – говорят они, но врут, ой-как врут. Неописуемая мягкая поверхность принимает с радушием, но я-то знаю, как неохотно она будет меня отпускать. Везде властвовала тишина – всегда, а моё кроткое и пугливое дыхание перемешалось со вселенским спокойствием этого мучительного сна.

Сна ли? Такое описание было бы оскорблением сладким моментам между падением и перерождением солнца. Сие – действительность, рождённая в недоступных человеку умах. Чем я дышу здесь, как хожу – вопросы для других: моё путешествие сопровождают куда более безыскусные притязания.

Слабые волей обожают говорить, что подобные места мрачны и пронизаны болью, но для меня они – полны красок: хоть багряная трава, хоть небеса, сотканные из перламутра, лазури и амаранта, хоть разноцветный воздух, воплощающий каждую нечаянную мысль. И даже здесь – в мире вражды и бесконечных перемен, есть своя постижимая прелесть.

Я стал забираться по одному из сотен стеклянных отростков, торчащих из причудливой «земли». Они поднимались ввысь, почти до самых небес, искажаясь и меняя направление. Я видел в этом стекле своё отражение – кривое, но всё равно уродливое, лишённое очарования моих творений.

Я поднимался выше, ступая по невероятно крепкому стеклу. Шаги мои не поддавались родным законам: дома я бы давно упал, как блаженный глупец. С высоты я оглянулся – на бесконечные звёзды: вверху, внизу и меня, и увидел вдали то, за чем прибыл.

Пришлось спускаться по этим отросткам, смотревшим, кажется, сквозь меня. Я – здесь лишь гость, не стоит забывать ни на миг, а то хозяева вернутся и проглотят мою бренную душу. Тишина обманчива… но сладость Истины – так приятна.

Вокруг, как и у Других, не шевелилось ничто. Мир словно бы замер, что только мне на руку. Может, ещё разок зайти сюда, потом? А то редко удаётся найти столь интересное освещение… Трава чуть колыхнулась вдали. Показалось? Мой разум опять играет злую шутку – худший спутник в таких странствиях. Хорошо хоть многое скрыто от моих ничтожных очей.

Наконец след с гранатовыми оттенками привёл меня к цели. О, как добры мои хозяева, какое великолепие способны создавать одним мановением «пальца». И как радуется сердце от того, что именно мне позволяется лицезреть эти чудесные картины. Я постараюсь передать всё, в мельчайших подробностях, – насколько может человечишка.

На равнине, лишённой растущих отовсюду зеркальных зубцов, стелилось бескрайнее озеро – с водой, подобной жидкому стеклу. Оно чуть воздымалось над окружающим миром, нежно поглощая переливающиеся в небесах краски и тихую, бессильную черноту. Я стоял перед ним – крошечная фигурка перед серебристым оплотом бесконечности – утративший всякую волю и теряющий дух от блаженства. Так вот что прятали от меня те кровавые угрозы, те бессмысленные и пугливые грёзы. Луна тоже была здесь – отражалась в гладкой поверхности – только цвет её был зелёным, синим и жёлтым. И серым, как туман.

Я потянулся ближе, как маленький комарик на медовый аромат крови. Так знакомое ощущение манило меня вперёд. Рот наполнился слюной, а пальцы задрожали в предвкушении. Хотелось откусить себе язык, вырвать себе глаза: ведь ничего прекрасней уже не будет, ничего слаще я уже не попробую.

Не в первый раз. Необоримое влечение опустило мою ногу на серебряную гладь. Та дёрнулась подо мной, как настоящая вода, но оказалась твёрдой, как воля её создателя. Я пошёл дальше, крутя головой, как бестолковая пташка, чувствовал дрожь всего своего существа. Казалось, что мир сотрясается от моих шагов – но это только ложь, рождённая в закоулках моего высокомерия. Я здесь ничто… Мы все, здесь и там, – ничто.

Я в самой середине. Вижу каждую частичку, каждый свой вздох. Так не хочется опускать взор, но придётся.

В озере я увидел себя – предсказуемо, понимаю. Однако моё отражение было куда огромнее, опускалось куда ниже, чем я мог представить. Его стопы касались моих, очи были направлены в мои, но рот шевелился сам по себе. Я услышал первый звук среди этой гармонии.

Не слово – скорее, чувство: рождённое, чтобы даровать страх. Он дар в такое время – я уверен… Но я ещё увидел недостаточно, посему пришлось шепнуть:

– Мне нужно остаться… Я долго жил и служил твоему Хозяину.

– Хозяину? – переспросило меня отражение. – Служил и жил долго…

Я отшатнулся: ему не следовало отвечать. Прижитая от меня тень не пошевелилась.

– А, повторяешь мои слова наоборот? – еле проговорил я. – Ты ведь не Они, так? Зачем пришёл за мной – всё пытки и насмешки?

– Пытки и насмешки – всё, – почти кротко согласилась тень.

– Тогда не гляди так на меня, прошу… Я нужен твоим хозяевам: я дарую Им лица.

– Лица Им дарую я… – пробормотало отражение, но потом с сомнением добавило. – Хозяину?

– Да-да, я лишь слуга… Не бойся меня.