Деволы и другие мнимые напасти (сборник)

Сказки звёзд

Колёса моей кареты громко стучали по неровной дороге. Ещё один мрачный день – так всегда в захолустье. Но эти земли теперь мои – куплены моим собственным трудом и златом. Только такая, как я, способна процветать в нашей грязной Республике.

  – Может, к деволам этот дом? – отвлёк меня голос сидящего напротив мужа. Пугливое лицо точно не шло к его дорогому наряду. – А то и вправду мерзко тут как-то.

– К деволам?! С чего бы? – огрызнулась я. Дорога утомила донельзя. – Теперь это моя земля, и глупые суеверия не отберут у меня даже её клочок.

Муж отвернулся. Пытается решить, небось, кого боится больше: местных суеверий или моего гнева. А чего трусить-то? Ну ходят тут нелепые слухи о смертях и исчезновениях, но не связано же это лишь с одним домишком у поля. «Продаём всё, кроме этого дома» – держи карман шире. Уж меня так просто не провести – я злата и так многовато дала. Ежели они прячут там что-то, то я должна об этом узнать.

Карета остановилась. «Приехали», – известил кучер, и я подобрала подол платья (из малтавианской парчи, между прочим) и вышла наружу. Муж остался внутри – ничтожный трус, так что идти пришлось одной. Ну и пусть – справлюсь, хоть и испачкаюсь.

Впереди дом как дом – ничего особого, лишь ветхое всё, как всегда в глуши. Поле не распахано, крыша не починена, и от всего несёт девол знает чем. А в самом деле, что за вонь? Так даже от столичных храмов не разит… Ещё земля какого-то скверного цвета. Надо всё проверить.

Дверь мерзко скрипнула и чуть ли не слетела с петель от моего касания. Внутри было не убрано, темно и мерзко. Нечто стучало вдали: наверное, под полом или над потолком. Просторная комната – со столом по центру: идти больше некуда. На столе лежали записка, свеча и все эти штуки для зажигания. Эх, надо было кучера с собой притащить, а то не пристало мне самой такие мелочи делать.

Дурацкие железяки… Стало посветлее, и я взглянула на записку. Написана она была хорошо – явно рукой писца, и, по-видимому, являлась предупреждением – рассказывала здешнюю легенду. Неужто кто-то решил бредни эти переписать? Ну ладно – прочту уж: надо всё важное знать, чтобы на плаву в Россане оставаться.

————————————

Там и вправду оказалась настоящая небылица о судьбе семьи, жившей в этом доме. Всё началось весною, когда в небесах появился огонь. Ночью в поле раздался громкий удар, но выбежавшие на шум муж и жена не увидели ничего особенного. Только их дитя – девочка лет семи, левый глаз которой был голубого, а правый – зелёного, цвета, почему-то очень испугалась.

Но ночь минула, дни полетели дальше, и постепенно то причудливое событие забылось. Муж и жена подолгу работали в полях, и лишь дочь неизменно глядела вдаль. «Куда ты смотришь, молчунья?» – спрашивала её матушка, но кроха всё смотрела и смотрела.

Чудно́й запах стал исходить от дома, а еда начала терять вкус. Земля портилась – это уже становилось очевидным, а девочка проводила всё больше времени снаружи. Она знала в чём дело… Знала, но боялась сказать.

Отец и мать продолжали работать, слепые пред непостижимой звездой. Земля посерела – отец рухнул без чувств, а мать с трудом втащила его домой. «Что-то тут не так, родненькие…» – прошептал он в постели, однако на следующий день опять вышел в поля.

Наконец дочь не выдержала – собрала всю свою смелость и подошла к порождению ночи. Это гадкое месиво так и лежало у стены дома – неподвижно, будто мёртвое, мрачное, как сердце мира. Отец прошёл мимо, спотыкаясь от усталости, мать закашлялась вдалеке, отплёвываясь кровью. Это оно виновато, не может быть иначе.

Но что дитя может сделать там, где провалились Божества? Как может изгнать то, что живёт несмотря на гибель? Дочь опустилась на колени перед этой несуразной звездой и не щадя сил взмолилась:

– Прошу тебя, странность, вернись на небеса. Оставь, не убивай моих папеньку и маменьку. Они тебя не видят – я знаю, но ты слышишь, ой-как слышишь.

Девочке показалось, что муть повернулась к ней, ответив на мольбы, но вокруг царила тишина. Мать и отец бродили взад и вперёд, теперь уже навеки замолчавшие, а овощи покрылись прахом.

Стук то ли в полу, то ли из потолка разбудил ночью умирающих родителей. Их дочь пропала, сгинула прямо из постели, принявшей тот же цвет, что и осквернённая земля. Через девять дней то же самое произошло с отцом, а мать, которую в страхе увезли родичи, пропала спустя месяц – истощённая и безмолвная.

С тех пор дом прячут ото всех – поле выжгли вместе с урожаем, а двери держат запертыми, дабы никто не пробудил затаившуюся сущность. Я не знаю, сколько лет прошло с тех пор, но советую всем тотчас же покинуть это проклятое место, пока оно не проглотило и вас.

————————————

Вот же глупости. Что только не выдумают, лишь бы не работать! Никогда селянам не подняться из грязи, никогда со мной не сравниться, ежели они так истово запугивают друг друга выдумками! Но я тут всё поменяю, изгоню и праздность, и суеверия. Злата хватит: сами будут мне урожай отдавать, дабы вместе со мной процветать.