Девушка для сильной личности

Глава 2

Наша взаимная неприязнь с Воробьёвым родилась очень давно.

Когда мы переехали в Новосибирск из-за работы отца, мне было двенадцать лет. В новую школу я шла с замиранием сердца. Перевод в середине года – это всегда стресс!

Как сейчас помню, сердечко грохочет в груди, а классная учительница ведёт меня в мой новый класс.

– Знакомьтесь, ребята. Это Варенька.

– «Варенька», – хмыкнула симпатичная девочка с толстыми косами, уложенными на её голове в корону. – Скорей «Вареник» …

– Попова! Чтобы я больше этого не слышала больше, – прикрикнула Вера Николаевна, строго поджав губы. – Варюша, присаживайся к Воробьёву… Дима… – без того мрачному парню достался суровый взгляд, отчего он помрачнел ещё больше. – Не обижай соседку.

Урок русского языка я просидела, не шелохнувшись.

Иногда косила глаза, чтобы глянуть на этого Диму, но не более того.

Первая перемена показала, как меня приняли. Ребята просто вышли, обсуждая толстую новенькую, даже не оглянувшись. Воробьёв вообще выскочил чуть ли не в первых рядах, будто я какая-то больная!

Нашла кабинет математики сама.

Прежде чем заходить внутрь, сглотнула ком в горле. Крепко зажмурилась, собралась с духом и переступила через очередную волну страха.

В кабинет заходила с улыбкой на губах. Мама советовала улыбаться.

«Улыбка всегда помогает завести друзей, солнышко!»

Только один шаг – и на голову мне какой-то высокий мальчик надел ведро для мусора!

Хохот, гадкие смешки и советы быть внимательнее – всё было настолько унизительным!

Ребята окружили меня, смеясь. Удушливое состояние усилилось.

Вошедший в класс учитель остановил беспредел.

Я села за парту, дрожа от обиды. Слёзы катились по щекам. Хотелось сбежать, куда глаза глядят, но я побоялась учителя. Произвести ещё более плохое впечатление?! Нельзя. Мама с папой расстроятся.

Стараясь незаметно вытереть мокрые дорожки на щеках, вся скукожилась.

Рядом кто-то сел.

Я скосила глаза и шмыгнула носом.

Воробьёв занял своё место, с невозмутимым видом уставившись на доску.

«Это был он? Тот, кто надел мне на голову ведро, стоял за спиной. А этот Воробьёв как раз вошёл следом за мной…»

– На, – мальчик протянул мне салфетку с кислым лицом. – Вытрись и не реви. Это раздражает.

– Отвали, – зашипела обиженно, оттолкнув от себя белый чистый платочек.

– Орлова, – окликнула меня учительница математики. – В нашей школе разговаривать на уроках можно только тогда, когда ты отвечаешь на вопрос учителя или выступаешь на дебатах! – Женщина усмехнулась. – Понимаю, Дима у нас мальчик симпатичный, но все ваши шушуканья оставьте до переменки.

Я охнула, не ожидая такого… такой откровенной подставы.

Класс опять засмеялся.

Воробьёв же совсем никак не прореагировал. Наверное, привык, что его все красавчиком называют. Только хмыкнул, откидываясь на спинку стула, и продолжил искоса наблюдать за мной из-под своих длинных чёрных ресниц.

Только девочка с косами злобно прищурилась, бросив через плечо взгляд в нашу сторону.

Именно она, Кристина Попова, устроила мне Ад на Земле в последующий месяц. Что только эта дрянь не придумывала, чтобы меня обсмеял каждый! И жвачки в волосы кидала, и шуточками сыпала на физкультуре, где я в виду своей фигуры весьма коряво выполняла требования учителя. А обсуждение моей внешности?! Попова почти каждую перемену устраивала в классе стендапы, высмеивая мои кудряшки, слишком пухлые щёки, большой размер одежды и «толстые ляжки». Именно из-за Кристины я перестала носить юбки и платья, чтобы не давать повода для злых шуток, и перешла на балахоны и штаны. Только и это мало помогло. Новый класс потешался надо мной от души.

Воробьёв – единственный, кто не участвовал в этой травле.

Мой сосед по парте просто ходил из кабинета в кабинет и старательно учился. Кажется, он вообще не слушал нас, воспринимая фоном. Иногда только хмурился, и в эти моменты Попова резко останавливала балаган, принимаясь копошиться в своём портфеле.

Наверное, именно это наблюдение послужило толчком к моей ненависти. Дима Воробьёв мог прекратить всё это, но лишь иногда хмурился!!! Отворачивался, когда надо мной смеялись, или вообще уходил! Поэтому я обозлилась на Воробьёва больше, чем на остальных!

А потом случилось то, что только ещё больше подчеркнуло правильность моей ненависти…

Меня столкнули с лестницы!

Я упала очень неудачно. Сломала ногу в трёх местах!

Пока кто-то из учеников бегал за помощью, Воробьёв подскочил ко мне, перепуганный до жути.

Сквозь боль и слёзы, я наорала на него, вываливая всю свою ярость. Была уверена, что это он меня толкнул, ведь именно Димка шёл следом.

После больницы я полгода провалялась дома. В течение первых двух месяцев мне была совсем запрещена физическая активность, поэтому немудрено, что я потолстела ещё больше. Мама с папой суетились вокруг меня, жутко нервничая. Индивидуальное обучение шло через пень колоду.