Девушка для сильной личности

Глава 29

После уроков Дима повёл меня в музыкальный зал.

В коридоре уже стихали последние отголоски звонка, и я, нехотя собирая вещи, всё никак не могла стряхнуть с себя остаточное напряжение после утреннего инцидента.

Фото. Смех. Шёпоты. И этот взгляд Димы, когда он вырвал меня из вихря – будто он действительно готов был всех этих хмырей «разобрать по кирпичику», как сказала бы мама.

– Идём, – протянул он, мягко коснувшись моего локтя.

– Ты опять что-то задумал, – фыркнула я, но в голосе не было раздражения, скорее лёгкое ожидание.

– А если и задумал? – улыбнулся он уголком губ, подталкивая меня вперёд. – Ты разве не любишь сюрпризы?

– Признаться честно: не очень.

– Хорош! Этот тебе точно понравится.

Я бросила на него косой взгляд, чувствуя, как щёки начинают гореть.

После всего, что произошло сегодня, мне было не до игр. Но Дима... он словно чувствовал, что мне нужно – тепло, внимание, защита. Или просто его присутствие, которое заставляло забыть обо всём.

– И что же это? – спросила я, стараясь звучать сдержанно.

– Скоро узнаешь. Идём. Скоро новогодний бал, – он пожал плечами, будто это объясняло всё. – Мне нельзя опаздывать на репетицию. А после неё я… ещё... – он замялся, заглядывая мне в глаза, – хочу сыграть тебе кое-что.

Музыкальный зал был полупуст. Несколько ребят из ансамбля настраивали инструменты у сцены, но как только увидели нас, дружно переглянулись и начали собираться. Видимо, репетиция окончена.

– Эм… – смутилась я.

– Ребята, – кивнул Дима одному из них. – Через полчаса начнём прогон. А пока... отдохните. Столовка ещё не закрыта.

Парни переглянулись между собой и понятливо улыбнулись.

Воробьёв повёл меня к центру зала, где стояла его гитара. Я узнала её – старенькая, с царапинами на корпусе и потёртым грифом. Но звучала она невероятно. Я всегда млела, слушая, как он играет – пальцы легко скользят по струнам, и из простых аккордов рождается музыка.

– Садись, – он кивнул на стул у микрофона.

Я опустилась на край стула, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Что он задумал?

Дима аккуратно взял гитару, перекинул ремешок через голову и уселся напротив меня. Его взгляд был тёплым, почти нежным.

– Эту песню я написал для тебя, – тихо сказал он. – Называется... "Пухлые щёчки".

Я замерла. Щёки моментально вспыхнули, как от взрослого шампанского в бокалах на Новый год.

Он кашлянул, поправил гитару, и первые аккорды прозвучали мягко, как прикосновение. А потом... потом он запел.

«В школьном коридоре я увидел её,

С пухлыми щёчками, как ангел с небес,

Сердце забилось, словно впервые,

Первая любовь - это чудо из чудес!»

Я не могла отвести взгляда. Его голос был не громким, но таким искренним, что внутри что-то оборвалось и тут же сложилось заново. Щёки горели, но я не могла даже моргнуть.

«Розовые щёчки, как весенний рассвет,

В них отражается солнечный свет,

Как же мне сказать ей эти слова?

Кружится, кружится моя голова!»

Моё дыхание сбилось. Я смотрела на него – на его опущенные ресницы, на пальцы, скользящие по струнам, на губы, из которых лились эти строки, адресованные мне.

«Пухлые щёчки, милая моя,

Ты - моя первая любовь, звезда!

Пухлые щёчки, нежная как сон,

В сердце моём звучит любви звон!»

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам – тёплые, неожиданные, и быстро заморгала. Я не плакала, я... была счастлива. Настолько, что это становилось больно – от избытка чувств.

Димка продолжал петь, и я видела, как его голос дрожит – не от страха, а от эмоций. Он действительно чувствовал каждое слово, но боялся поднять на меня взгляд.

«На переменах я ищу твой взгляд,

Хочется подойти, но ноги не идут,

Ты улыбаешься своим подружкам,

А я стою в сторонке и жду!»

В его глазах была та самая тоска, которую я иногда замечала в себе – когда хочется прикоснуться, но боишься. Когда любишь, но не веришь, что это взаимно.

«Может быть когда-нибудь наберусь я сил,

Чтобы сказать тебе, как сильно полюбил,

Эти пухлые щёчки, этот нежный смех,