Девушка-гадалка против мафии

На крыльях!

Войско, состоящее в большинстве своем из представительниц прекрасного пола, выступило в поход. После сна Моисей, он же герцог де Ботфорт, помылся в теплом, нагретом на четырех солнцах ручье. После чего, слопал на завтрак гибрид киви и канарейки с гарниром – ананасами и бананами.

После чего, двадцать пять тысяч солдат, из которых девушек было в двенадцать раз больше, чем юношей, двинулись в поход. Девчонки топали босыми, точеными ножками и пели с восторгом;

Я голоногой девочкой была,

Бродила полуголой на морозе…

Хотя богата Родина моя,

Мне по сугробам приходилось босой!

Бродила долго я по городам,

Краюху так просила в подаянье…

Мне часто говорили, не подам,

Впадала девка босая в отчаянье!

Вам это ребята не понять,

У каждого компьютер и приставка…

И учитесь вы вовсе не на пять,

И вам босую девочку не жалко!

Мои босые ножки так красны,

Мороз бывает очень даже лютый…

Дожить бы девке нищей до весны,

Неужто Бог, безжалостный Орклюта!

Я встретила мальчишку – хорошо,

Хоть тоже нищий мальчик сей оголец…

И вместе нам не столь уж тяжело,

Он храбрый парень, вроде как эльфонец!

Мы вместе бродим босые зимой,

Но дружба наше сердце согревает…

И мальчик просто кажется крутой,

Он снова стал, как Авель, а не Каин!

Хотя святые не были, увы,

Чтоб выжить вместе с парнем воровали…

Не зарекись от клетки и сумы,

Мы вместе за решетку вдруг попали!

В колонии жизнь детская не мед,

Сначала девку наголо постригли…

И чтобы приносили мы доход,

На трудовые подвиги подвигли!

Девчонок гнали в поле босиком,

И плетками невольниц зло гоняли…

Лупили часто девок кулаком,

Мы очень много злобы повидали!

Кормили скудно, но ведь можно жить,

В неволи девка гордая окрепла…

Хоть жизнь хрупка, как шелка просто нить,

И оказалась стерва, словно в клетке!

Но вот из зоны вышла в робе я,

Иду с башкой обритой и босая…

Куда подделась девушки семья?

Зима кругом, дождаться просто мая!

Уже почти не мерзну босиком,

Пешком с Оркбири до Эльфсквы добралась…

Где добывала пищу кулаком,

Где тоже воровала саму малость!

Но власть уже эльфийская была,

И на завод девчонку просто взяли…

Ведь развивалась сильная страна,

Видны уж солценизма в свете дали!

Я девка очень сильная, поверь,

И сразу по три нормы выполняла…

Во мне вдруг пробудился дикий зверь,

Хотя с станком я босая стояла!

Но вот в передовицы я пошла,

И грамоту мне классную вручили…

Внезапно, как-то началась война,

И немцы по Эльфии так влупили!

Я в армии призвание нашла,

И яростно с оркшистами сражалась…

Хоть и не очень добрая страна,

Но хочется тепла хотя бы малость!

Попала в летный, легендарный полк,

Там начала уверенно сражаться…

Чтоб этот орклер полоумный сдох,

Я партбилет носила в своем ранце!

На небе нету равных мне, поверь,

Я девка, словно ведьма и с оскалом…

И приоткрыли мы к победе дверь,

Коль надо то польем врагом напалмом!

Ну что, оркшисты получили вы,

От девки огнезарной, босоногой…

Да будут в славе вечной все сыны,

И мир построим скоро классный, новый!

Война идет не очень хорошо,

Открыли фронт коварные тролльпонцы…

И нам рубиться крайне тяжело,

Но голосок у девки босой звонкий!

Все было в биографии моей,

Тюрьмы и голод, и жестокость, пытки…

И Орклин тоже бешенный злодей,

Ему бы в челюсть, пусть с одной попытки!

Короче, верю, мы войдем в Орклин,

Пройдусь я по руинам тоже босой…

Просто мирозданья покорим,

И отрастут мои из меди косы!

Добьюсь того, что будут уважать,

До звезд Отчизны знамя мы поднимем…

Ты запиши мальчика, знай, в тетрадь,

Во славу лучезарнейшей Эльфии!

Девчонка верит – жертвы неспроста,

Что троллинизм получит тоже кару!

Я вечно молода, всегда боса,

И поддаю в постели крепко жару!

Всех воскресит погибших Солнесус,

А если не Эльфстос, тогда наука…

И будь воитель потому не трус,

Ведь жизнь она прекраснейшая штука!

Под эти чудные голоса босоногих девчонок-эльфиек, исполняющих целую поэму, герцог де Ботфорт задремал и ему снилось.

Моисей снова перескочил во сне на другую линию видений. И там он тоже очень крутой, босоногий и весьма агрессивный мальчик. Только в несколько ином мире. И это, надо сказать, крайне здорово и по настоящему круто.

Мальчик-повстанец и помощник главного разбойника, на этот раз им стал Моисей, призадумался, очень соблазнительным выглядел путь напасть на охрану, перебить её, используя два меча, тем самым, освободив рабов. С другой стороны, он рисковал своей головой, ценной для восстания, тем более, неизвестно справится ли он один. Ведь их вокруг сотни, а сам он фактически мальчишка, хоть и очень сильный.

Возможно, эти колебания заняли бы много времени, как униженный принц остановился и спросил надсмотрщика дерзким тоном:

- Судя по солнцу, нам пора пообедать.

Тот взъярился:

- Да не тебе щегол нам указывать! Есть приказ, в связи с восстанием сократить вам пайку, и мы этому повелению следуем, щенок!

- Далее надсмотрщик принялся избивать и без того окровавленного принца. Рядом те же палачи били десятилетних новичков, доведенные до изнеможения тяжелой работой мальчики свалились, и теперь их молотили с явным намерением забить до конца. Плети хлестали по тощим спинам голодных мальчишек, потом изверги били по ногам и исцарапанным и сбитым о щебень босым пяткам детей. Ребята валялись на острых камнях, а их зверски избивали и топтали ногами. Шестирукие не ведали жалости, ломая кости. Тут даже Моисей-сорванец не выдержал: