Девушка из дворца

Шок

Проснулась я с адской головной болью и сильной тошнотой. Зато тело уже не так дико болело. Рядом со мной лежала кожаная фляжка, с водой. Кажется, я проспала почти сутки. В поле зрения никого не было, наверное, ушли собирать сухие ветки и верблюжьи какашки для костра.

Руки уже двигались довольно сносно. Я взяла фляжку, открутила пробку и поднесла ко рту. От запаха старой кожи меня замутило, к тому же фляжка оказалась довольной замызганной. Но желание пить пересилило отвращение, и еле сдерживая рвотные позывы, не прикасаясь к горлышку губами я наклонила ее сделала несколько глотков. Вода была прохладная и со странным вкусом.

Я подвигала ногами: ниже колен я ничего не чувствовала. Открыла простынь и с удивлением обнаружила почти полностью затянувшиеся шрамы. Это мазь и впрямь оказалась чудодейственной.

От меня ужасно воняло мочой и мазью, от этого снова замутило. За щеками появился горьковатый вкус подступающей тошноты. Я осторожно потрогала лицо: левая часть все еще болела и была сильно опухшей.

Наконец смогла разглядеть толком окружающую обстановку. Шатер был небольшой и очень старый. Эти люди явно были бедные кочевники. На потертых коврах весь скарб был собран в несколько небольших замызганных мешков. Больше, собственно, ничего и не было. Перед шатром была неглубокая костровая яма.

Ужасно захотелось в душ, смыть всю эту вонь, а потом лечь в теплую ванну с ароматной пеной. Я прикрыла глаза и так отчетливо это представила…ммм…

В голове всплыла картинка: моя красивая уютная комната, шелковые простыни, прохладный смузи с клубникой и киви на завтрак. Все от чего я отказалась. Потом тут же представила в этой обстановке похотливого возрастного дядю, лезущего ко мне в белье потными мясистыми пальцами и меня чуть не вырвало.

Снаружи послышался голос Мактуб. Женщина чему-то негромко возражала.

– О, проснулась дочка, – лицо ее расплылось в щербатой улыбке. Похоже оставшиеся зубы давно не знали зубной щетки с пастой. Я только это заметила.

– Мактуб, сколько дней я с вами? – перебила я ее.

­– Дней семь как, хабиби, – ответила она мысленно посчитав.

– А где вы меня подобрали?

­– Так за городом, в верстах двух… мы думали покойник лежит, – она сделала испуганное лицо, – Ты была как неживая, ­– Мактуб снова возвела руки к небу что-то быстро пробормотала и провела руками по лицу.

– А что за город? – не обращая внимания на ее действо, поспешно спросила я.

– Какой город? – не сразу поняла она, все еще погруженная в пережитые эмоции.

– Ты сказала за городом, что за город?

– Так… Дамаск, – она посмотрела на меня, так, будто это было само собой разумеющимся.

– Как Дамаск?? – подскочила я, забыв о боли.

Мактуб смотрела на меня растерянно.

– Подождите, мы сейчас где находимся? –

– в Дар`е, – снова повторила женщина, – бедняжка, похоже с головой у нее плохо, конечно, не мудрено от таких-то побоев, – говорила она обо мне в третьем лице, словно я не сидела прямо перед ней.

Смутное беспокойство закралось мне под кожу, однако я никогда не верила в мистику тем более в чудеса.

– Мактуб…, – мой голос стал подозрительно вкрадчивый, – год какой сейчас?

Она медленно наклонилась ко мне, лицо ее выражало крайнюю степень озадаченности и одновременно смущения, словно она сомневалась правильно ли расслышала, но боялась переспросить.

– Так это… шестьсот тринадцатый от Хиджры…, – осторожно произнесла она, словно я могла ударить ее за неверный ответ.

На долю секунды мелькнула мысль что она меня разыгрывает. Но ее лицо было хмурое и озадаченное.

– От Хиджры…, – тупо повторила я.

– Дочка, тебе надо поспать… ты еще совсем слаба, – она посмотрела на меня как на сумасшедшую и быстро вышла из шатра.

– Хабиби, девушка наша, похоже плоха совсем, она не помнит какой сейчас год, – услышала я ее испуганный шепот. – Что будем делать то?

– Хабибти, ты видела в каком она состоянии была, может она умом тронулась, – негромко ответил ей мужчина,

– А что делать? Посмотрим…если я прав, что ж… лишние руки нам нужны, будет тебе помогать коз доить, – размышлял мужчина в слух, упомянув несуществующих коз.

Остаток дня я провела в ступоре. Пила и ела. Смотрела в одну точку. Может от опиума у меня крыша поехала?

Утро следующего дня разбудило меня незнакомыми. голосами. И судя по оживленным разговорам это были не чужие им люди. Однако в шатер никто не заходил.

Прибытие незнакомых людей меня сильно напрягло. Сейчас я и без того, чувствовала себя потерянной и уязвимой, и совсем не хотела никого видеть особенно мужчин. Я лежала, напряженно вслушиваясь в голоса.

Скоро в шатер вошла молодая женщина. Увидев меня, она испугалась. Не знаю, что именно ее напугало, то ли мое опухшее лицо с одним глазом, то ли сам факт моего присутствия. Насколько я слышала, Мактуб ничего не говорила им про меня. Она застыла, таращась на меня несколько секунд.

– Салам, – поздоровалась я, чтоб как-то разрядить обстановку, и попыталась улыбнуться, однако вышло не очень. Женщина молча метнулась к куче, сложенной посреди шатра, порылась в мешках, достала какие-то тряпки и буквально выскочила вон.

Она была в хиджабе, единственное на что я успела обратить внимание – она была беременной. В шатер долго никто не входил, и вообще снаружи стало тихо.

Мне очень хотелось выйти посмотреть, что происходит, но мои ноги все еще были частично парализованы. Да и не могла я выйти без хиджаба, вызвав тем самым всеобщее недовольство и даже наверное шок.

Интересно кто эти люди?

Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я снова услышала голоса снаружи.

Мактуб зашла в шатер

– Мактуб, а кто эти люди? – спросила я

– Мой сын Зияд и его жена, – при слове сын в голосе Мактуб прозвучала гордость, а невестку она даже не назвала по имени.