Девушка из города Игней

Пролог. Кайн А’девиль. Январь.

Над столом висело молчание. Не просто тишина, а что-то плотное, вязкое, как дым после выстрела. Его резал голос Изабелы, резкий и сухой, будто ломающаяся ветка.
— У нас код красный, — она произнесла это, закатывая глаза, но в ее взгляде не было привычного цинизма. Был холодный, отчетливый расчет. — В городе Игней есть ведьма. Опасная. Убила не один десяток людей и нескольких наших. Охотников из гильдии «Вереск». Нужно что-то с этим делать.
«Нужно что-то делать». Эти слова, как ржавые гвозди, вбивались в стол. Мы слышали их слишком часто. Но на этот раз за ними стояло название, от которого в жилах стыла кровь. Игней. Город-ледник, город-ловушка.
— Не «что-то делать», — поправил ее Райн. Его кулак, тяжелый и в шрамах, мягко опустился на стол, не стуча, а придавливая, будто вколачивая гвоздь. — А действовать. Надо разузнать. Всё. Каждую тень, которую она отбрасывает, каждый слух, который о ней ползет. А затем — ехать. И сделать так, чтобы она больше не убивала.
Я слушал, не поднимая глаз, изучая свои ладони. На них не было видно следов крови, но я их чувствовал — старые, впитавшиеся, будто чернила. Теперь к ним должна была добавиться новая — из Игнея.
— Надо… — эхом отозвалась Кайла, моя старшая сестра. Она повернулась к Асторе, жене Райна, чья фигура таяла в глубокой тени от полок с травами, пахнущими пылью и смертью. — Астора, поможешь? Твои каналы…
Астория медленно подняла голову. Свет от сальной свечи скользнул по высокой скуле, но не коснулся глаз. Они оставались двумя темными безднами.
— Конечно, — её голос был тише шелеста засыхающих листьев, но каждое слово падало на стол с весом свинцовой пули. — Но ничего не обещаю. Игней… он не любит выдавать свои секреты. — Она обвела всех нас медленным, тяжелым взглядом, будто взвешивая. — Кто поедет? Кто пойдет в эту тень?
Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел их обдумать. Вырвались, будто коготь из сжатого кулака.
— Я могу.
В комнате воцарилась не просто тишина. Воздух застыл, стал хрупким, как лед над пропастью. Я физически ощутил, как все головы — Изабелы, Райна, Кайлы, самой Асторы, даже младшей Лейсан — повернулись ко мне. Взгляды были разными: острыми, оценивающими, тревожными. Но в каждом читался один вопрос: «Уже?»
— Кайн, — голос Изабелы утратил всю усталость. В нем теперь звучала только сталь и что-то похожее на трещину. — Ты же понимаешь, что это не просто опасно? Это Игней. Это ведьма, которая рвет опытных охотников. Это лезвие бритвы.
Я поднял глаза и встретил ее взгляд. Не дрогнул.
— Понимаю, — мой собственный голос прозвучал из какой-то глубины, о которой я не подозревал. Низкий, ровный, лишенный колебаний. — Но мы разве боимся лезвий? Мы их точим.
Семья подтверждающе закивала. Это был не кивок одобрения. Это был кивок приговора. Суровый и неизбежный. Таков наш путь. Таков долг.
— Может… может, Райн поедет с тобой? Поможет? — голосок Лейсан был похож на тонкий ледок, треснувший в тишине.
— Нет. — мое слово рухнуло на стол тверже отцовского кулака. — Двоих в Игнее заметят быстрее. Одиночка — тень среди теней. Я пойду один.
Я откинулся на спинку скамьи, и скрип дерева прозвучал громко, как выстрел. Мой взгляд упал на карту, где Игней лежал не просто пятном. Он лежал как язва, как черная дыра, всасывающая свет и надежду. И я уже смотрел на него не как на цель, а как на территорию, которая вскоре станет моей. Или моей могилой. Третьего не дано.
***
Сквозь сон до меня докатился стук в дверь. Настойчивый, резкий, будто долбят не костяшками пальцев, а рукоятью ножа.
— Войди! — мой голос прозвучал громко и отрывисто, словно выстрел.
Дверь отворилась без скрипа, впустив в комнату, пропахшую пылью старых карт и холодной сталью, слабый свет коридора. Я не отрывался от карты города, где моим ножом были прочерчены маршруты и выколоты точки. Бумага была испещрена не пометками, а шрамами.
— Кайн, я немного узнала про эту ведьму, — голос Асторы, обычно спокойный, сейчас был натянут, как тетива. Она не вошла, осталась на пороге, силуэтом врезавшись в прямоугольник света. — Знаю только, что она танцовщица. Занимается в студии «Эйфория». Больше ничего.
«Эйфория». Сладкое, приторное название. Оно засело в сознании, как заноза. Идеальное прикрытие.
Там, где льются томные взгляды и струится музыка, так легко спрятать яд.
Я медленно, почти с лаской, провел пальцем по лезвию клинка, лежавшего среди карт. Отражение тусклого света скользнуло по дамасской стали, повторив путь моего гнева. Я не просто затаил клинок. Я вонзил его по самую рукоять в дерево стола рядом с нарисованным районом «Эйфории». Стол глухо ахнул, и карта на мгновение взметнулась, будто пытаясь сбежать.
— Хоть что-то. Спасибо, — мой ответ прозвучал низко, сквозь стиснутые зубы. Воздух в комнате сгустился, наполнившись тишиной, звенящей, как лезвие перед ударом. — Скоро я поеду в город. Мне нужно прочувствовать его улицы, его грязь и его ложь изнутри. Чтобы через пару месяцев, когда я выйду на задание, этот город уже кричал у меня в крови. И она закричит первой.
Астора не моргнула, но ее пальцы сильнее впились в дверной косяк. Она видела этот холодный огонь в моих глазах. Огонь, что выжигает все, кроме цели.
— Будь осторожен, Кайн.
— Осторожность — для тех, кто сомневается, — парировал я, наконец оторвав взгляд от карты и встретившись с ее глазами. В них читалась тревога, но я не мог позволить себе мягкость. Не сейчас. — А ты и все остальные — будьте начеку. Пусть каждый клинок в доме будет отточен, а каждый взгляд — прицелен. Поняла?
Она коротко, резко кивнула, как солдат, принимающий приказ. Без слов. Затем шагнула назад, в тень коридора, и прикрыла дверь. Щелчок замка прозвучал громче любого выстрела.
Я остался один в полумраке. В тишине, нарушаемой лишь едва слышным гулом города за окном. Моя рука еще лежала на рукояти ножа, вонзенного в стол. Под пальцами пульсировала твердая, надежная сталь. Гнев, холодный и сконцентрированный, как этот клинок, медленно растекался по жилам, вытесняя остатки сна. Теперь во мне оставалась только решимость. И карта города, которая с этой минуты была не планом, а полем боя.