Девушка из конструктора сказок. Вредная книга 1

Глава 1. Встреча

Пропавший кот

Странные вещи начали происходить за два дня до нашей встречи. Именно тогда я впервые столкнулся с их проявлением. Это было объявление о пропавшем коте.

Был вечер воскресенья. Знакомая подкинула заказ на съёмку юбилея модного журнала. Обвешанный оборудованием, я выбежал из офиса на улицу и, глядя то на экран, то на дорогу, пытался понять, где припарковалось такси. На экране висело сообщение: «Вас ожидает белая Шкода Октавия. Номер… Водитель…» Но никакой «Шкоды» поблизости не было.

Почти бегом я дошёл до угла здания, как вдруг боковым зрением зацепился за примотанный скотчем к дереву листок. Не знаю, сколько дней он там уже висел, но именно тогда я впервые обратил на него внимание. Помню, мелькнула мысль: кот на фотографии выглядит до смешного официально. Как на паспорт. Останавливаться и читать времени не было — я и так опаздывал. Нужно было приехать на локацию заранее, подготовить камеру и настроить свет до появления первых гостей на красной дорожке. Вдобавок на другой стороне дороги я заметил своё такси. Перебежав проезжую часть, я закинул аппаратуру в багажник и умчался на съёмки.

В понедельник утром я снова спешил — теперь уже в офис. Поспать толком не удалось, так как со съёмок я вернулся лишь в три часа ночи. Сроки поджимали и нужно было срочно монтировать сюжет, пока он не протух. Пробегая мимо дерева с объявлением, на этот раз я успел прочесть заголовок: «ПРОПАЛ КОТ БУБА…».

Только вот какое дело. Спустя примерно десять шагов я остановился и замер от накрывшего меня дежавю. Да… дежавю — иначе не назовёшь. Перед глазами возник весь текст:

«…25 апреля. Порода сибирская — невская москарадная».

Именно «москарадная». Через «о». Дальше было про возраст, окрас и красный ошейник. Вспомнил я и вторую ошибку: «на шеи ОДЕТ ошейник». Под объявлением торчали полоски с телефоном. Три уже оторвали.

Я вернулся и перечитал объявление. Чёрт, всё так и было. Слово в слово.

Странная фигня, подумал я. Похоже, вчера я всё-таки успел его прочесть. Я на минуту завис рядом с объявлением, глядя на хитрую кошачью морду, затем пришёл в себя и поспешил в офис.

По дороге я обдумывал предстоящую работу. В памяти в мельчайших подробностях всплыл вчерашний вечер. Тусовка в ночном клубе: поп-исполнители, киноактёры и красиво одетая публика.

Сначала мы с Олей взяли интервью на улице, потом я сделал подсъёмки: вывеску, красную дорожку, оркестр, людей с бокалами и несколько общих планов. Зашли в клуб. Вечеринка была в стиле недавно вышедшего «Великого Гэтсби»: платья двадцатых годов, смокинги, перья. Внутри было темно и шумно, поэтому весь вечер я на нервяке следил за звуком, светом и фокус-пикингом. Кто там что говорил, я толком не слушал.

Просматривая в офисе отснятый материал, я осознал, что помню буквально всё. Человек только собирался открыть рот, а я уже знал, что он скажет. Паузы, микродвижения глаз, детали одежды — всё было в памяти.

Чтобы убедиться в том, что меня не глючит, я нашёл среди исходников интервью с главным редактором журнала. Судя по записям в голове, на девушке должны были быть крупные розовые серьги-кисти почти до плеч. На руке — браслет из нескольких ниток бусин, похожих на жемчуг. Чёрное платье с открытыми плечами. Бокал в руках. И ещё… две родинки рядом с кисточкой левой серьги. Совершенно лишняя деталь. Поэтому я и вздрогнул, когда увидел их на видео.

Сидеть и разбираться, почему моя память стала как видеорегистратор, мне было некогда. Надо было срочно монтировать видео: на телефон уже пришло несколько СМС в духе «ну как там?».

Как правило, четырёхминутный ролик с кучей разношёрстного материала — это адская рутина на пару дней. Нужно отсмотреть часы мусора, раскидать исходники по папкам, совместить видео и звук с рекордера... Но сегодня всё было иначе.

Готовый сюжет уже был смонтирован в голове! Я просто переносил его на таймлайн. Руки сами летали по клавиатуре, нажимая горячие клавиши. Мне не нужно было пересматривать дубли — я и без того помнил их наизусть. Я сразу выделял самый удачный дубль и ставил его ровно туда, куда надо. От такой сверх продуктивности по спине бегали мурашки. Склейка, склейка, переход — бум, готово.

То, что раньше я ковырял бы не меньше двух суток, сдавая вперёд-назад и переслушивая дубли, я скидал за полдня. У меня даже осталось время на то, чтобы без спешки набросить луты, выровнять цветокоррекцию и вылизать звук. Я сидел перед монитором и смотрел на финальный просчёт, не понимая, что вообще происходит. Это было чертовски удобно, но капец как странно.

К семи часам я выгрузил готовый ролик в облако и отправил ссылку. Переделывать я уже ничего не собирался, но сваливать домой, не убедившись, что все всё скачали и открыли — было рискованно. Пока телефон молчал, я решил ещё немного поторчать в офисе.

Чтобы убить время, я открыл почту, пролистал письма и наткнулся на статью о самостоятельном ремонте СВЧ-печки. От нечего делать прочитал её по диагонали.

Наконец позвонили. Сказали — всё супер и поблагодарили за оперативность. Я выдохнул, выключил компьютер, поставил аккумуляторы на зарядку и пошёл домой.

На следующее утро я проснулся раньше обычного. Дома все ещё спали. Я слил в кружку остатки молока, сел за стол и стал жевать зачерствевший батон. Вспомнил вчерашний сумасшедший день, стремительный монтаж видео и с облегчением понял, что меня отпустило. Готового сюжета в голове больше не было. Мой взгляд упал на микроволновку, и я буквально замер с открытым ртом. Перед глазами возник текст вчерашней статьи о ремонте.

Что причина неисправности часто в пробое изолятора. Что волновод магнетрона закрывает слюдяная пластина, на которой со временем оседают жир, пар и брызги еды. Что слюда — идеальный радиопрозрачный и термостойкий диэлектрик с минимальными потерями. Что сама печь использует магнетрон, являющийся по сути вакуумным ламповым генератором сверхвысокочастотного излучения… Сон как рукой сняло.