Девушка которой нет

Введение.

Июль разгорался нешуточно, обрушивая на город потоки раскаленного воздуха и обманчивое обещание беззаботности. Для большинства — это было время отпусков, купаний в озере и долгих летних вечеров под звездным небом. Для девятнадцатилетнего Семёна, однако, лето было лишь сменой одной фоновой заставки за окном на другую, чуть более яркую и навязчивую. Солнечные лучи, просачиваясь сквозь полузанавешенные шторы, лишь лениво касались пыльных полок с книгами и отбрасывали робкие тени на стены его небольшой, вечно полумрачной комнаты. Его мир, настоящий, живой, пульсировал не за стеклом, а по ту сторону матового экрана монитора.

Семён был программистом. Это не было его будущей профессией, а скорее уже сложившимся состоянием души и выбором специальности обучения в колледже его родителями, его второй натурой, его способом познания и структурирования вселенной. Девятнадцать лет – возраст, когда многие его сверстники только-только начинали барахтаться в дебрях колледжных программ, он же уже виртуозно жонглировал кодом, погружаясь в лабиринты логики и алгоритмов с той же поглощающей страстью, с какой иные постигали тайны человеческой души или секреты мироздания. Здесь, в бесконечных строках символов, в четкой иерархии функций и переменных, он чувствовал себя абсолютно уверенно. Виртуальная вселенная была предсказуема, подчинена строгим правилам, а каждая ошибка, каждый "баг", неизменно имел логическое объяснение и, что самое важное, подлежал исправлению. Ему нравилось это ощущение контроля, ясности. Мир, который он мог построить сам, отладить, заставить работать идеально.

Но этот идеальный цифровой мир был лишь эхом того, что бурлило за его пределами.

За порогом комнаты, вне зоны действия его Wi-Fi, реальность казалась Семёну куда менее податливой и гораздо более… непредсказуемой. И, что уж скрывать, откровенно враждебной. Девушки. Это слово повисало в воздухе его мыслей, словно самый сложный, неразрешимый "баг", для которого не существовало готовых библиотек или отладочных инструментов. В свои девятнадцать Семён, казалось, освоил язык машин лучше, чем язык человеческих чувств и подтекстов. Его попытки наладить контакт в реальной жизни неизменно оборачивались неловкими паузами, скомканными фразами и, в конечном итоге, мучительным, разочарованным молчанием.

Он наблюдал за другими. За тем, как легко и непринужденно они перебрасывались шутками, как непринужденно касались друг друга, как из простых взглядов и улыбок рождалось нечто большее. У него же все было иначе. Его аналитический ум, привыкший раскладывать всё на составляющие, сбоил перед лицом непредсказуемости живого, спонтанного общения. Он слишком много думал: Что сказать? Как это прозвучит? Что она подумает? Не покажется ли это глупым? – и слишком мало говорил. Он слишком сильно хотел понравиться, чтобы быть собой, и в итоге не был ни тем, ни другим. Каждое свидание, куда он попадал по настоянию настойчивых друзей или по воле случайной удачи в давно заброшенных приложениях для знакомств, превращалось в настоящее испытание. Его голос звучал чужим, ладони потели, а взгляд бегал по сторонам, пытаясь найти спасительную точку опоры в этом хаосе невербальных сигналов. И каждый раз, возвращаясь домой после очередной, неизбежной, казалось бы, попытки, он чувствовал, как невидимая, но осязаемая стена между ним и "нормальной" жизнью становилась всё выше, всё толще.

Одиночество. Это было не просто состояние, а почти осязаемое ощущение, которое окутывало его, стоило ему выйти из-за монитора и столкнуться с тишиной собственной комнаты. Это было тупое, ноющее чувство, которое не давало покоя, заставляя искать спасения в новых проектах, новых играх, новых сериалах. Лето, с его манящими обещаниями новых встреч и приключений, лишь усиливало этот гнет, подсвечивая его изолированность. Шумные голоса соседских детей на улице, доносящиеся обрывки смеха из открытых окон, запахи шашлыков с чужих дач – всё это служило болезненным напоминанием о том, чего ему так не хватало. Он чувствовал себя отрезанным, наблюдателем, чья роль ограничивалась лишь пассивным созерцанием чужого счастья.

И потому, не осознавая того до конца, он всё глубже погружался в привычный, безопасный мир цифр и символов, надеясь, что там, в этой виртуальной бездне, найдется хоть какая-то лазейка, обходной путь к тому, чего так отчаянно не хватало в его жизни.

И тогда, в самый разгар этого душного, немного отчаянного июля, когда надежда на реальные знакомства почти иссякла, а онлайн-игры уже не давали прежнего удовлетворения, Семён наткнулся на неё. Не в пыльном колледжном коридоре, не в шумном кафе, не на прохладной летней веранде, куда его иногда силком вытаскивали друзья. Он встретил её в безбрежном, постоянно меняющемся океане интернета, где миллионы людей каждый день сталкивались, не оставляя и следа, и лишь немногие, порой, находили друг друга по-настоящему. Это был не Tinder, не VK – это был небольшой, нишевый сайт знакомств, куда он заглянул из ностальгии. Её сообщения были такими живыми, она сама была такая открытая, что Семëн не всилах сопротивляться просто взял... И ответил.

Её слова, её мысли, её остроумные реплики, её смех, который он мог лишь вообразить, проникали сквозь километры проводов и экраны, создавая иллюзию близости, которой ему так не хватало. Она была яркой, умной, понимающей – идеальной спутницей для его цифрового "я", для той, тщательно оберегаемой части его души, которая боялась выйти наружу. Их общение быстро переросло рамки сайта, перетекло в личные сообщения, затем в мессенджеры, становясь воздухом, которым он дышал, светом, разгоняющим летнюю тоску и одиночество.

Казалось, он наконец-то нашёл свою половинку, свою недостающую часть, идеальное дополнение к своему образу жизни.

Семён был уверен: она была там, где-то в другом городе, живая, настоящая. Или... была ли?

Потому что чем дольше длилось их общение, чем больше обещаний встретиться давалось и нарушалось по самым немыслимым и порой слишком уж неудобным причинам, тем сильнее росло в его сознании пугающее сомнение. Сомнение, которое медленно, но верно, словно вирус, поражающий уязвимую систему, начало размывать границы между реальностью и иллюзией.