Девушка Plus-size: (не) трофей для спецназа

ПРОЛОГ

Звук шампанского, льющегося в хрусталь, резал слух, как сигнал тревоги. Я стояла посреди моря шёпота и завитых локонов, и моё пышное свадебное платье весом в сто килограмм давило на плечи не хуже бетонных плит. Не платье. Саркофаг. Белоснежный, отделанный кружевами саркофаг.

— Карина, ты просто сияешь! — прошипела тётя Ирина, целуя воздух у моей щеки. От её духов «Шанель №5» першило в горле.

Я оскалила губы в нечто, должно быть, напоминающее улыбку. Сияю. Да. От паники, стекающей по спине ледяным потом под тугой корсет.

Жених — нет, Артём, его зовут Артём — положил тяжёлую руку мне на талию, сжимая сильнее, чем надо.

— Держись, красавица, — прошептал он губами, которые почти не шевелились. — Через пару часов можно будет расслабиться. В номере.

От этих слов живот сжался в тугой, болезненный комок. В номере. Где он будет «расслабляться» с тушей, которую ему так удачно продали. С дочерью его нового бизнес-партнера. С Кариной, которая всегда такая послушная.

Мама поймала мой взгляд через зал. Её глаза, острые и чёрные, как у сороки, мгновенно оценили степень моего «сияния». Брови ползли вверх, к идеальной линии чёлки. Ты что, говорят эти брови, собираешься испортить нам весь вечер? Улыбайся, дурочка. Это твой день.

Мой день. День, когда я стала официальным активом.

— Прошу внимания! — голос отца, привыкший командовать в кабинетах, легко перекрыл джазовый оркестр. — Хочу сказать пару слов о нашей маленькой принцессе…

Маленькой принцессе. Мне двадцать. У меня диплом по истории искусств, который мне велели получить «для галочки». И пышные формы, которыми сейчас восхищались глаза всех мужчин в зале, оценивая, как удачно вложился Артём.

Я отключилась. Голос отца стал гулом, смешавшись со звоном бокалов и фальшивым смехом. Я смотрела на розы в центре стола. Они были идеальны, без единого изъяна. Срезанные, лишённые корней, обречённые завянуть к утру в вазе из венецианского стекла. Моё отражение дрожало в этой вазе — белое пятно с огромными, тёмными глазами.

— …и поэтому поднимем бокалы за счастье молодых!

Грохот аплодисментов. Артём наклонился, чтобы чмокнуть меня в щёку. Его губы были влажными и холодными.

— Всё идёт по плану, — удовлетворённо бросил он.

По плану. Их общему. Папы, мамы, Артёма. План, в котором я была ключевой, но молчаливой фигурой. Как пешка, которую передвинули на нужную клетку.

И вдруг, сквозь туман отчаяния, в мозгу щёлкнуло. Чётко, ясно, как команда.

Беги.

Словно кто-то другой вложил эту мысль в мою голову. Не я, забитая, послушная Карина, а кто-то дикий, отчаянный, живший во мне всё это время под спудом.

— Я… в дамскую комнату, — выдохнула я, отстраняясь от Артёма.

— Тебе помочь? — его рука снова потянулась ко мне, уже как собственническая.

— Нет! — мой голос прозвучал резче, чем я хотела. Вижу, как мелькнуло удивление в его глазах. — Я… одна. Минуту.

Мамины брови уже практически исчезли под чёлкой. Я, не глядя на них, пошла, увязая в тренде и притворных улыбках гостей. Дамская комната в отеле была огромным розовым гротом из мрамора и зеркал. Там сидели две подружки мамы, курили и хихикали.

— О, невеста! Какая красота!

Я заперлась в одной из кабинок, прислонилась лбом к прохладной двери. Сердце колотилось, угрожая вырваться из корсета. Беги. Сейчас.

Через окно. Оно было здесь, в кабинке, маленькое, но достаточное. Придумала я это неделю назад, в момент такой же тихой истерики, но тогда не хватило духа. Сейчас — хватило.

Я сняла туфли на умопомрачительных каблуках, сунула их в сумку. Собрав тяжёлую юбку в охапку, влезла на унитаз. Замок на окне поддался после трёх отчаянных рывков. Свежий вечерний воздух ударил в лицо. Внизу — глухой служебный дворик, горы мусорных мешков. До земли — три метра.

Не думая, я перевалилась через подоконник, нащупала ногой узкий карниз. Платье рвалось, кружева цеплялись за гвозди. Последний рывок — и я полетела вниз, в мягкую, вонючую груду чёрных пакетов. Приземлилась на бок, больно ударив плечо.

Лежала секунду, задыхаясь, глядя на узкую полоску неба между стенами. Потом вскочила. Босиком, в грязном, порванном платье, помчалась по асфальту, к чёрному «Мерседесу», подарку на совершеннолетие, который стоял в дальнем углу парковки.

Ключи. Где ключи? В крошечной свадебной сумочке, вместе с помадой и телефоном, который уже начал бешено вибрировать. Я выбросила его в мусорный бак, не глядя. Вытащила ключи.

Двигатель взревел с неприличной для этого дня яростью. Я вырулила на пустынную заднюю улицу, давя на газ. В зеркале заднего вида оставалось убегающее здание отеля, похожее на гигантский свадебный торт. А потом его скрыли поворот и набегающие слёзы.

Куда? Домой к родителям? Нет, никогда. Подругам? Они все здесь, на той свадьбе. Они не поймут. В мире, который они для меня построили, не было места для беглянки.

И тогда в голове, сквозь панику, всплыло одно-единственное имя. Место, которое не принадлежало ни этому миру, ни их правилам. Друг отца. Тот, кого все побаивались. Кто жил где-то далеко, на отшибе, и с кем папа иногда выпивал коньяк, разговаривая тихо и уважительно.