Девушка по имени Мишель

Новая глава 20

Я попыталась приподняться, но голова закружилась, и я снова легла. Память возвращалась медленно, болезненно.

Мой отец.

Моя единственная семья.

Мой единственный родной человек.

Слёзы потекли сами собой.

Дверь тихо открылась, и в палату вошёл Костя с сумкой в руке.

— Мишель, ты уже очнулась? — он посмотрел на меня. Я кивнула. Горло сжималось от боли, слёзы текли беззвучно, сердце разрывалось от невыносимого, бесконечного горя. — Ты узнала, да?

— Мне нужны подробности, Костя.

— Он был болен, Мишель. Его лечили месяцами, но безрезультатно… — он замолчал на секунду. — А теперь самое главное: ты замужем. По закону ты — жена Игната Воронцова. Всё, чем владел твой отец, до своей смерти он переписал на зятя.

— Этого не может быть… — прошептала я. — Это абсурд. Какая свадьба? Без моего согласия? Без меня?

Костя достал телефон, включил видео и протянул мне.

«Две крупные компании объединились, став самой влиятельной корпорацией в стране. Слиянию способствовал брак Мишель Нагорной и Игната Воронцова».

— У тебя с собой нет паспорта, верно? — Костя нервничал. — Послушай меня внимательно. Ни в коем случае не выходи в публичное пространство. Если и появляться — то только рядом с мужем. Мишель, твой отец был мудрым человеком. Он бы не ошибся в таком решении. Он всё продумал до мелочей.

— Мне нужно уйти отсюда. Мне нужно хотя бы попасть на похороны…

Разговор прервал вошедший врач.

— Как вы себя чувствуете? — улыбнулась женщина средних лет, поправляя очки и открывая карту. — В вашем состоянии нужно быть осторожнее. Вы легко отделались, но не допускайте повторения.

— В каком состоянии? — спросила я.

— Вы беременны. Точный срок мы определим на УЗИ.

— Как?.. — удивление, страх и отчаяние сжали мне грудь. Сердце заколотилось.

— Помогите ей сесть, — врач обратилась к Косте. — Проводите её в кабинет 205, я подойду через минуту.

Она вышла, оставив меня в полной растерянности.

Я беременна…

Игнат, как же я хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы держал меня за руку и говорил, что всё будет хорошо. Что я ошиблась. Что ты действительно меня любишь.

— Ты скучаешь по нему? — тихо спросил Костя.

— Да… — голос дрогнул. — Я скучаю по нему всем своим существом. Моей тоске есть имя. Есть запах. Она не прекращается… — я замолчала, поняв, что плачу. — Как будто я проигрываю своей тоске…

В коридоре я смотрела на счастливые пары. В груди шевельнулась зависть. Счастливы ли они на самом деле или просто носят маски? Может, улыбка — это способ выжить. Может, иногда самообман спасает от жалости окружающих и от ощущения собственной ничтожности…

Холодная жидкость геля вернула меня в реальность. Врач уверенно водила датчиком и улыбалась.

— Посмотрите, вот пальчики… вот головка… всё отлично. Отклонений нет.

— Сколько недель? — спросила я. — У меня всё шло как обычно…

— Такое бывает. Беременность около одиннадцати недель. И надеюсь, вы не думаете…

— Нет. Это лучшее, что могло со мной случиться.

— Вы останетесь у нас на несколько дней. Есть риск выкидыша, мы не можем рисковать.

Костя вскоре ушёл, пообещав всё выяснить, поговорить с Игнатом, понять его мотивы.

Я осталась одна.

Смотрела в окно на звёздное небо и думала:

Ты тоже стал звездой, папа…

Слова больше не имели значения. Я закрыла глаза и мысленно обратилась к тебе — как в детстве, без страха и защиты.

Я знала, что ты меня любишь. Именно поэтому я ушла. Не чтобы уничтожить, а чтобы ты понял, как больно может ранить преданная любовь.

В тишине я чувствовала твоё присутствие — не физически, а в памяти. Я хотела сказать: «Мне нужно было вернуться», но слова застряли.

Мой побег не был приговором. Это был крик. Я не хотела исчезнуть навсегда. Я просто хотела, чтобы ты понял: так с любимыми не поступают.

Больно… Боже, как же больно.

Тишина не исцеляла, но приносила принятие. Я больше не боролась с тем, что произошло. Я не могла вернуть время, и эта боль разрывала душу. Но внутри меня зарождалась жизнь — и ради неё я должна быть сильной.

Я никогда не забуду тебя, папа. Я не предам твою веру в меня.

— Прости меня… — прошептала я.

Тишина осталась. Но она больше не была пустой.

В ней жила новая жизнь — гарантия моего будущего.

Что ждёт меня впереди — я не знаю.

Ждёт ли меня Игнат — тоже не знаю.

Но я буду сильной.

Ради своего ребёнка.