Девушка по имени Мишель

Новая глава 26

Что ждёт меня впереди, я не могу сказать, я даже понятия не имею, что думает Игнат…

Часы в постели тянутся слишком долго. Я не могу выйти из больничной палаты. Игнат стал слишком осторожен, почти параноик — это начинает меня раздражать. Если бы не было стыдно, Юра, наверное, даже стоял бы рядом со мной во время осмотра.

Такова работа…

Игнат доверяет только Юре: когда он здесь, Юра уходит, но когда ему нужно уйти — снова приходит Юра.

Мы не обсуждали моё исчезновение, его сделку с отцом. Всё осталось незавершённым, невысказанные слова порождают неопределённость.

Меня душит это чувство неопределённости…

Сейчас, лёжа с закрытыми глазами, я чётко чувствую его присутствие. Он молчит, осторожен в движениях, словно боится меня разбудить.

Моё сердце бешено бьётся, я чувствую его взгляд на себе — обжигающий, захватывающий дух.

Зазвонил телефон. Игнат быстро сбросил вызов и вышел из комнаты. Я открыла глаза — в комнате остался только запах его духов. Знаю: сейчас он стоит у двери, в шаге от меня.

Я осторожно приложила руку к сердцу.

— Успокойся, успокойся, моё глупое сердце…

Я глубоко вздохнула… вошёл Игнат.

— Мишель, ты в порядке ?

— В порядке!

В его глазах больше не было того огня, который раньше сводил меня с ума. Теперь я видела только усталость и напряжение. Любит ли он меня? Я не знаю.

Но каждое его слово и действие выражали заботу. Я не хочу, чтобы он был здесь из чувства ответственности. Я хочу, чтобы он любил меня…

Игнат придвинул стул ближе и сел рядом с кроватью. Он осторожно положил руку мне на живот и закрыл глаза.

— С ума сойти… сейчас у меня под рукой жизнь… бьётся сердце… бьётся сердце моей дочери.

Моя дочь словно влюбилась в голос отца — она пинала всё быстрее и быстрее. Игнат широко улыбнулся.

— Ты уже выбрала имя?

Он посмотрел мне прямо в глаза, не убирая руку с живота.

— Я ещё не думала об этом, — мой голос дрожал.

— Это хорошо, потому что я уже выбрал.

Что? Выбрал. Конечно…

— Какое?

— Увидишь, — сказал он, встал со своего места, подошёл к окну, засунул руки в карманы и глубоко вздохнул. — Ты разговаривала с твоим крёстным в последнее время?

— А что случилось? Почему ты спрашиваешь?

— Просто ответь «да» или «нет».

— Нет, я ни с кем не разговаривала. Костя сказал мне не звонить Степану.

— Он не сказал почему? — он повернулся ко мне, нахмурившись. Он часто так делал, когда волновался.

— Нет, у нас даже не было времени поговорить. Ему нужно было уехать в Америку… Костя должен вернуться завтра. Он тоже был очень осторожен, — брови Игната нахмурились ещё сильнее.

— Интересно…

— Игнат, пожалуйста, не трогай Костю. У него семья, маленький ребёнок.

— Мишель, — он подошёл ближе и прислонился ко мне, — у тебя такое мнение обо мне? Я в твоих глазах так низок ?

— Нет… не знаю… — я растерялась, немного смутилась. — Я голодна.

— Понятно: немного голодна, немного тараканы — всё перемешалось, — он постучал кончиками пальцев по моему носу и засмеялся.

— Можно? — раздался стук в дверь, и вошла врач с папкой в руке.

Приход врача спас ситуацию.

— Конечно. Всё готово?

— Да, — я пыталась уловить смысл разговора. — Я не вижу причин держать пациентку здесь. Можете идти домой, но не забывайте, Игнат Юсупович, вашей жене нужен уход: не перенапрягаться, восстановить силы, хорошо питаться. И… пожалуй, самое главное — никаких интимных отношений.

Я не знала, куда спрятать глаза от смущения.

— Мы всё сделаем, как вы сказали, — врач пожелала мне здоровья и, попрощавшись, ушла.

Мы остались одни.

— Вставай, мы едем домой, дорогая. — Он подошёл и достал мои вещи из ящика, сложив их в небольшой чемоданчик.

Машина двигалась очень тихо… так почему же я так волновалась?

Мы ехали, а страх и неуверенность нарастали во мне.

В стенах больницы я чувствовала себя в безопасности, немного смелой, но теперь эта смелость исчезла, уступив место сомнениям и тревоге.

— Мишель, оставь куртку в покое… что тебя беспокоит?

— Неуверенность…

— Всё более чем ясно.

— Ясно… Куда мы едем?

— К нам домой.