Девушка с двумя душами

Пролог

В сказках, которые старая Атен рассказывала детям, вечерами собиравшимся в кружок у колодца, Нехбат всегда был щедрым и добрым кормильцем. Когда-то давным-давно, когда деды их далеких прадедов бродили по пустыне, умея только пасти скот, но не возделывать землю, он запел им из-под песков, указывая путь к своим плодородным берегам. Нехбат научил народ рыбачить и орошать бесплодные земли, строить корабли и пускать их по своим водам, добывать жемчужины и украшать ими одежды. Много лет прошло с тех пор, народ Нехбата окреп и стал звать себя сатари, в честь первого вождя, ставшего царем, и великая река, которой раньше доставалась вся любовь и почитание, скромно уступила место могучим богам: небесному царю Ашуралу, его величавой и прекрасной супруге Аменот, мрачному Гошвуру, владыке смерти и бескрайней пустыни, и многим другим, чуть менее важным, но так же достойным восхвалений и пышных торжеств. Нехбату, который все-таки был рекой, а не богом, остались гуляния в сезон разлива да подношения после жатвы, в благодарность за добрый урожай. Жрецы поглядывали на это хмуро, но даже самые строгие не решались осуждать - тем более дань уважения реке отдавала даже царская семья.

Джумет не стала бы говорить этого на улице, но ей казалось, что Нехбат заслуживал быть богом не меньше, а то и больше, чем какой-нибудь Танеп, покровительствовавший игрокам в кости. Может, он и был богом на самом деле, просто не нуждался в жрецах и храмах - люди любили его и без них.

Сегодня он был щедр к Джумет: солнце еще даже не думало опускаться к горизонту, а ее мешочек уже был полон красивых перламутровых ракушек, из которых мастера делали браслеты и бусы. Сверх того ей достались старые четки из полированной кости, обрывок жемчужной нити, какие вплетали в волосы богачки и знатные дамы, а еще - настоящая серебряная монета, завалявшаяся в потрепанном кошеле. Джумет уже не в первый раз находила в этой части реки дорогие и красивые вещи: их приносили сточные воды, текущие из Первозданной Земли, где жили богачи, и Города Таинств, куда не было хода никому, кроме жрецов и их слуг. Другие девчонки и мальчишки тоже часто приходили сюда, но сокровища никогда не переводились - сколько бы ни собрали дети и нищенки, жрецы и благородные господа все равно выкинут или потеряют еще больше на следующий день.

Шлепая босыми ногами по мелководью и вглядываясь в зеленоватую, подернутую ряской воду, Джумет не сразу обратила внимание на груду тряпок в камышах у самого берега. Сначала в девочке взыграло любопытство - а ну как найдется что-то ценное? - но, подойдя ближе, она поняла, что под тканью угадываются очертания человеческого тела. Такие находки тоже не были редкостью - многие встречали смерть в воде или около нее по самым разным причинам, - и Джумет, почти не колеблясь, решилась посмотреть на мертвяка. Загодя прикрыв нос и сотворив защитный знак от всякого зла, она наклонилась и осторожно потянула за ткань. Та легко сползла, открывая совсем не то, что Джумет ожидала увидеть.

Под тряпкой - как оказалось, бывшей грубым плащом, - лежала молодая богатая госпожа. Джумет, прикрыв рот ладошкой и позабыв дышать, во все глаза уставилась на ее золотые ожерелья и браслеты. Мысль хотя бы коснуться их казалась ужасно неправильной, почти богохульной - все равно что украсть подношения с алтаря. Эта госпожа вся, с ног до головы, была не такой, как мама Джумет и другие простые женщины: чистая кожа без единого изъяна, коса такая толстая и крепкая, что хоть вместо веревки вяжи, руки нежные, с аккуратными чистыми ногтями… Даже не будь всего этого золота, ее невозможно было бы принять за простолюдинку. Одета она была почему-то только в нижнее платье, без верхней части и накидки, которая должна покрывать голову и плечи, но даже оно стоило больше, чем самая нарядная одежда мамы и всех ее соседок. Из-за его цвета - темно-красного, ставшего еще темнее, пропитавшись водой, - Джумет не сразу заметила, что ткань на груди насквозь промокла от крови.

Но женщина была жива. Вблизи стало слышно, что она дышит, только очень плохо, как-то рвано и хрипло. Ее ресницы слегка трепетали. Когда Джумет осторожно тронула ее за плечо, женщина вдруг дернулась и распахнула глаза. С трудом приподнявшись на дрожащих руках, она попыталась что-то сказать, но сильно закашлялась и не смогла выговорить ни слова.

- Ч-что? - пролепетала Джумет. - Я не понимаю…

- Руку! - гаркнула женщина и снова зашлась кашлем. Опершись на согнутый локоть одной руки, вторую она протянула к Джумет. Только сейчас та заметила необычное кольцо на пальце госпожи: длинный острый коготь из темного металла, покрытый, будто капельками крови, россыпью кристаллов ярко-алого цвета.

Вот теперь Джумет поняла, кто перед ней. Не просто какая-то богатая дама, а жрица! Настоящая! Только они такие кольца носили! Но кто посмел ранить служанку богов и бросить ее здесь, как мешок с гнилым ячменем?

Едва держась на трясущихся ногах, Джумет взяла жрицу за руку, чтобы помочь ей подняться (наверное, она простит, если преклонить колени после этого, а не до?), но та вдруг больно схватила ее за запястье и вывернула его тыльной стороной вверх. Острый, как швейная игла, кончик когтя-кольца глубоко вонзился в кожу. Джумет оторопело смотрела, как кровь выступает из ранки и тонким ручейком стекает по руке. Вроде бы крови было совсем немного, но у Джумет моментально закружилась и заболела голова, а по всему телу разлился противный холодок. Испугавшись, она попыталась вырваться, но жрица только сильнее впилась в нее.

У Джумет темнело в глазах. Она тихонько захныкала от обиды и страха. Казалось, жизнь вот-вот вытечет из нее по капельке вместе с кровью, и завтра ее бездыханное тело найдут другие ребята, которые придут собирать мусор и ракушки. Зажмурившись, она сбивчиво забормотала молитву Гошвуру, чтобы тот провел ее дорогой между мирами живых и мертвых, не оставив дух прозябать на земле во веки веков.