Девушка с планеты-изгоя для опасного капитана

Глава 1

Жан Марселец

Проклятый стыковочный шлюз Сектора N-9 заело в третий раз. Автоматика, которую здесь, похоже, смазывали кислотным дождём и слезами рабочих, жалобно скрипела, отказываясь состыковать пасть моего «Бродяги» с глоткой дока. Пришлось выходить в скафандре и работать руками, подгоняя магнитные захваты ломом и отборной портовой руганью.

Два часа под ядовитыми испарениями и презрительными взглядами докеров, и вот я здесь, в единственном месте этого гадюшника, где можно пропустить стаканчик, не опасаясь получить в спину заточку. Хотя и тут я бы не зарекался.

Неоновая вывеска «Сломанный Хронос» над входом мигала так, словно у неё был эпилептический припадок. Название под стать заведению. Внутри пахло перегаром и пролитым вчерашним днём.

Я рухнул за самый дальний столик в углу, с которого просматривался и вход, и выход к задним техническим коридорам. Привычка, выработанная годами. Мой корабль, мой старый верный «Бродяга», стоял в сухом доке, и техники уже выставили мне счёт за замену плазменного инжектора, от которого у меня самого едва не случился инфаркт.

Весь этот рейс — коту под хвост. Вся надежда была на местного информатора, тщедушного типа по кличке Призрак, который обещал мне выход на партию нелегальных боевых чипов. Ждать его здесь, в этом аду, было последним, чего мне хотелось.

Липкая столешница приняла на себя тяжесть моего локтя. Я заказал двойной синтетический эль «Янтарная вена». Дорого, как крыло от истребителя, но это единственное пойло, которое не отдавало ржавчиной местных труб.

Когда андроид-бармен со скрипом поставил передо мной тяжёлую металлическую кружку, я на мгновение прикрыл глаза. Просто один глоток, чтобы смыть с языка вкус разочарования.

Воздух в баре был густым и тяжёлым. Смесь пота, дешёвого табака и ароматических палочек, которые должны были маскировать вонь, но лишь создавали новую, ещё более отвратительную симфонию.

Через полчаса здесь должно было начаться «шоу», так пафосно называли танцы местных нейротанцовщиц. Дешёвое развлечение для работяг, сливающих последние кредиты за пару минут голографических иллюзий.

Я как раз поднёс кружку к губам, предвкушая горьковатый, смолистый вкус, когда мимо моего столика пронёсся вихрь дешёвой ткани и ярких красок. Какая-то девчонка, одна из этих танцовщиц, спешила за кулисы, в тесную каморку, которую здесь гордо именовали гримеркой. Она неслась, не глядя по сторонам, и её плечо со всего маху врезалось в моё.

Время на секунду замедлило свой бег.

Кружка, полная драгоценной янтарной отравы, взмыла в воздух, описала красивую дугу и с оглушительным лязгом рухнула на пол. Её содержимое золотистой лужей медленно расползалось по грязному металлу палубы, смешиваясь с вековой пылью.

Всё. Это была последняя капля. Ярость холодная, как вакуум за бортом, ударила в голову. Скрежет моего стула по полу прозвучал громче музыки. Я вскочил, в два шага настиг девчонку и схватил её за руку, разворачивая к себе.

— Ты заплатишь за это, — прорычал я, и мой голос потонул в шуме бара, но она услышала. Она точно услышала.

Наши взгляды встретились. И вместо страха, слёз и мольбы, обычной реакции на человека с моим выражением лица я увидел вызов. Вздёрнутый подбородок, плотно сжатые губы, накрашенные кричаще-алой помадой, похожей на мазки крови на бледной коже. И узкие, тёмные глаза, в которых на мгновение полыхнул такой же гнев, как и во мне. Она не боялась. Она меня ненавидела.

Мои пальцы мёртвой хваткой сжимали её предплечье. Тонкая ткань длинной перчатки не скрывала, какой хрупкой была её рука. Публика в баре притихла, с интересом наблюдая за назревающим скандалом. Но мне было плевать. Сегодня весь мир был против меня, и эта девчонка стала последним гвоздём, который система вбила в мой гроб.

Кику

Дыхание сбилось, сердце колотилось о рёбра, как пойманная в клетку птица. За кулисами раздался металлический скрежет — это Боро, наш вечно недовольный менеджер, дал сигнал о начале моего выхода. Пять минут. Если я опоздаю хотя бы на секунду, он вычтет из моего заработка столько, что мне не хватит даже на порцию синтетической каши. А значит, снова голодать.

Я неслась через прокуренный зал «Сломанного Хроноса», лавируя между столами. Воздух был густым от пота, дешёвого алкоголя и отчаяния — стандартный коктейль Сектора N-9. Липкий пол цеплялся за подошвы моих стоптанных ботинок.

Мне нужно было только добраться до тесной каморки за сценой, подключить нейроконнекторы к портам на затылке и превратиться в чужую мечту на десять минут. Десять минут кривляний под музыку, которые позволят мне прожить ещё один день.

Я почти добежала. Впереди маячил тёмный проём, ведущий за сцену, моё спасение. Я ускорила шаг, не глядя по сторонам, и в этот момент врезалась во что-то твёрдое, как скала.

Раздался оглушительный лязг металла о металл. Что-то холодное и липкое брызнуло мне на перчатку и бедро. Я на мгновение замерла, а потом медленно обернулась.

За столиком в углу поднимался мужчина. Его тень поглотила меня целиком. На грязном полу у его ног растекалась лужа янтарной жидкости, а пустая металлическая кружка сиротливо катилась в сторону.

Страх ледяной иглой вонзился в живот. Это был не местный работяга, которого можно успокоить улыбкой. Во взгляде этого человека не было ничего, кроме холодной, хищной ярости. Он был капитаном с грузового судна, это было видно по потёртой куртке и тому, как он держал себя — словно весь этот бар был лишь пылью у него под ногами.