Девяностые. Сборник рассказов

Здравствуй, милая картошка...

Мы с моей подругой Милой  впервые в жизни отправились в «экскурсионный» поход выходного дня — с посещением Хотьковского монастыря. Сами себе завидовали! И как оказалось, зря.

Электричка привезла нас в неприютное, продуваемое стылым ноябрьским ветром Хотьково. Группа, вместо того, чтобы двинуться в путь, бестолково маялась на железнодорожной платформе, и мы с Милой стояли, уже не чувствуя ног. Был бы «нормальный» поход, давно бы уже согрелись, шагая лесными дорогами и весело болтая. Да и ветра в лесу нет! А здесь разгулялся, насквозь продувает, а мы все стоим и стоим. Оделись мы с Милой легко — стоять-то не собирались, собирались — идти…

И теперь ежились на ледяном ветру, переминаясь на замерзающих ногах. — Ждали, когда вернутся отправленные в монастырь «парламентеры». Группа у нас большая, человек сорок, так что экскурсия, конечно же, состоится — кто же от таких денег откажется, экскурсия-то платная. Пенсионерам скидка. Но пенсионеров в группе было мало — ноябрь на дворе, холодно уже, предзимье… Вот и остались дома, в тепле, чаевничать. А мы тут с Милой мерзнем. Сколько нам еще — ждать? В резиновых сапогах мы долго не протянем.

Гонцы вернулись ни с чем: экскурсовод будет в одиннадцать, за ним поехали уже, но живет он не близко, так что придется ждать. А без экскурсовода в монастырь не пускают. Мы с Милой переглянулись: на часах двадцать минут одиннадцатого. Значит, нам стоять еще сорок минут. За какие грехи?

Мы сели в электричку и вернулись назад, на узловую станцию Пушкино, где останавливались все поезда. Но напрасно мы заглядывали в окна вагонов — уважающие себя туристы в половине одиннадцатого давно накручивают километраж и мечтают об обеде. А нам с Милой что делать? Не домой же возвращаться?

— Я грибов нажарила с картошкой. Целый термос. Двухлитровый! — уныло сказала я подруге. — Может, в электричке съедим? Не домой же везти…

— А у меня чай горячий, ягодный. А ещё я печенья напекла, тебя порадовать хотела, — призналась Мила. — Слушай, а давай махнем в Калистово! Там у платформы лесок, а дальше — дачи. У меня спички есть, разведем костер, посидим. А то холодно…

И мы поехали в Калистово. В холодном вагоне (нам опять не повезло). Приехали замерзшие как пельмени и порядком проголодавшиеся (утром не завтракали). Отошли от платформы шагов на пятьдесят и оказались в перелеске между платформой и территорией дачного кооператива. Нашли полянку, на которой чернело кострище с обугленными чурбачками недогоревших, оставленных кем-то дров. За деревьями виднелись дачные домики, но незваных гостей мы не опасались — на дворе ноябрь, дачи, наверное, уже заколоченные стоят.

Сбросив рюкзаки, мы с Милой бестолково метались между деревьями, стаскивая к кострищу сырой валежник и хворост. Потом мучились с костром, который не хотел разгораться и смилостивился только когда ему скормили сухую бересту. Этот кусочек бересты был нашим последним шансом разжечь костер, и мы обращались с ним очень бережно. В моем рюкзаке Мила обнаружила газету, взятую для растопки, о которой я благополучно забыла. Смять ее оказалось нелегким делом: мои пальцы не сгибались от холода. «Может, в чай окунуть, чтобы согрелись?» — дурашливо предложила Мила, и мы долго смеялись над этой, как принято говорить, «свежей» идеей…

Наконец сквозь дым пробились рыжие языки огня. Мы с Милой выдохнули: живем! И кинулись собирать «топливо».

Хворост в костер клали осторожно, ломая на маленькие кусочки. Сверху положили тонкие бревнышки и оставшиеся от старого костра чурбачки. С боков подкатили толстые лесины — пусть посохнут, прогреются, придет и их черед. Наши старания были вознаграждены: мы блаженствовали, сидя у жарко пылающего костра в расстёгнутых штормовках (куртки сунули в рюкзак, чтобы не прогорели).

Мы умирали от смеха, изображая в лицах нашу «свежезамороженную» группу, которую экскурсовод (придет он в одиннадцать, как же! Раньше двенадцати не явится) ведет на обещанную экскурсию по монастырю. А народ замерз, народу уже не до экскурсии! Мы с Милой хохотали, вытирая слезы,  и придумывали всё новые подробности этой без нас состоявшейся (или все-таки не состоявшейся?) экскурсии в холодном, неприветливом Хотькове. Не нужен нам никакой монастырь! Нам весело, нам тепло, у нас костер…

Костер вкусно похрустывал березовыми чурбачками, брызгал горячими искрами огня, щелкал и стрелял — словно смеялся вместе с нами. Обложенный с двух сторон толстыми лесинами (мы обе запыхались, пока дотащили — вернее, докатили их до места), костер горел весело и жарко. От лесин шел пар (или это был дым?), они на глазах просыхали, огонь облизывал их горячим языком, словно пробуя на вкус…

И тут я вспомнила о термосе. И заорала на весь лес:

— Мила! А чего мы сидим-то? У меня же в термосе картошка с грибами!

— Правда? — не поверила подруга. — Я думала, ты пошутила. Кто же в поход с грибами ходит?

Вместо ответа я полезла в рюкзак.

— А там у тебя правда картошка?

— Ага. И опята, жареные, — подтвердила я.

— А хлеб взяла? — допытывалась Мила.

— Забыла! — радостно объявила я подруге.