Девяностые. Сборник рассказов

Пикник на обочине, или Профессиональный праздник

Свой профессиональный праздник (не спрашивайте какой: не хочу позорить сотрудников своим рассказом) мы отмечали летом (дату уточнять не буду по той же причине). Вышестоящее… то есть, вышесидящее начальство сделало нам подарок — оплатило экскурсионное время с девяти до восемнадцати ноль-ноль, экскурсовода, автобус на шестьдесят мест и поездку в дом-музей А.П.Чехова в Мелихово. На экскурсию хотели все, но не потому, что любили Чехова (некоторые даже не читали), а потому что день был — рабочий.

Несколько слов о наших профессионалах, точнее, профессионалках, поскольку коллектив был исключительно женским: в меру болтливым и не в меру стервозным, в меру работоспособным и в меру пьющим… в общем, всё как у людей. Схема работы напоминала треугольник, поставленный на вершину, то есть с ног на голову: тридцать с лишним человек занимались сбором документов и информации, после чего всё добытое совместным трудом трёх отделов ручейками (представленные документы плюс многочисленные справки плюс заявления плюс решения о назначении компенсаций плюс заключение вышестоящей организации о необходимости и сроках выплаты) стекалось в наш отдел, который делал из… ммм, из всего имеющегося — ту самую «конфетку».

Наше и без того незавидное положение «крайних» усугублялось тем, что допущенные другими ошибки автоматически становились нашими, и премию снимали с нас, а остальные вроде как и не виноваты — подписано, и с плеч долой. Одержимые благородным стремлением получить хоть какой-то процент премии, мы пахали как волы. Остальные отделы, спихнув нам кое-как собранную и частично обработанную документацию, пили чай с презентованными посетителями конфетами, курили, отводили душу в телефонных разговорах — в общем, с пользой проводили рабочее время, пока мы шкирдовали стога запросов, заявлений, разрешений и справок.

К празднику отделы готовились каждый на свой лад. Мы, просидев до позднего вечера над кипами документов, явились к экскурсионному автобусу налегке, бросив в пакет пару бутербродов и пакетик сока. Три других, привилегированных (позволю себе это определение) отдела проявили организованность: скинулись и затарились по самое некуда. На задних сиденьях стояли корзинки с провизией, в проходе громоздились коробки с водкой, вермутом и вискарём. Всё это, погромыхивая и позвякивая на поворотах, ждало своего часа — сразу после экскурсии планировался сабантуй.

И надо же такому случиться: не успели мы выйти из автобуса, как хляби небесные разверзлись — и хлынули на нас всемирным потопом. Мы благополучно переждали дождь в доме-музее Антона Павловича Чехова, получив при этом немалое удовольствие: экскурсовод нам достался замечательный, рассказывал интересно и весело, и из музея мы вышли, с восторгом обсуждая увиденное. С детства знакомый Чехов предстал в совершенно иной ипостаси, словно мы побывали у него дома — запросто, как старые друзья.

Запланированный пикник пришлось отменить: после ливня всё было мокрым: и скамейки, и трава. Сесть некуда, расстелить «дастархан» — тоже негде… Представители «верхних» отделов приуныли, а мы пошатались по территории, вернулись в автобус и принялись за бутерброды, запивая их — кто чаем из термоса, кто соком, а кто минералкой.

За окнами сверкало солнце, автобус на хорошей скорости мчал нас к Москве по гладкому шоссе, а вымытые ливнем стёкла окон были такими чистыми, что казалось, будто в автобусе вовсе не было стёкол.

После бутербродов и чая нашему отделу было хорошо. Представители других отделов поскучнели, помрачнели и нахохлились. Они даже погоду уже не ругали. Не смеялись, не острили и почти не разговаривали. В автобусе воцарилась скорбная тишина. Сидевшая от меня через проход подруга наклонилась и прошептала в моё подставленное ухо: «Ну вот… Зря только ездили!» Я тоненько залилась: «Хи-хи-хи…». Подруга прыснула. Сзади сказали осуждающе: «Не вижу ничего смешного».

Но мы-то — видели! День был безнадёжно испорчен и вообще прожит зря: водка в ящиках простаивает, на улице моросит, но — не в автобусе же пить, по рядам передавать…

Водитель, кажется, догадался о причине нашего веселья (половина автобуса как с похорон, а эти сидят — от смеха давятся!) и, посовещавшись с экскурсоводом, предложил незадачливым экскурсантам заехать в придорожное кафе, обещая неплохую кухню и большой выбор вин. Мы с подругой воспрянули духом: посидим как люди за столиком, полакомимся шашлыками под сухое вино, словом, продолжим наш профессиональный праздник. Но радовались мы рано.

— Не пойдёт! — дружно возразили водителю. — У нас горючки целый ящик (водитель при этих словах крякнул — едут одни женщины, девушки то есть, а водки два ящика взяли), не обратно же везти? А в кафе со своим бухлом нельзя, сразу попрут, налить даже не успеем, — объяснили водителю, и он замолчал.

Дождь между тем прекратился, солнце выжарило асфальт, высушило придорожную траву и приглашающе заглядывало в окна автобуса… Выход был найден: автобус остановился на обочине, где две скамейки и бетонный парапет представляли собой так называемую «санитарную» стоянку. Здесь, к моему ужасу, и устроили пикник. Парапет застелили скатертью, разложили на бумажных тарелочках закуски. На скамейках спешно открывали бутылки, наливая пластиковые стаканчики всклянь

Истосковались-то как! Сейчас упьются, автобус без бензина помчится, на выдыхаемых парах, подумала я. Но озвучивать свои мысли не стала.