Девять жизней и одна тайна: Часть 2. Библиотека мурлычет

Девять жизней и одна тайна: Часть 2. Библиотека мурлычет

Девять жизней и одна тайна: Часть вторая. Библиотека, которая мурлычет.

1. Утро. План погружения.

Проснулся я от того, что кто-то настойчиво тыкал меня лапой в нос. Лапа была мягкая, с подушечками, и пахла почему-то молоком, хотя я точно помнил, что вечером Сима пила только воду.

— Вставай, человек! — раздался в голове бодрый голос. — У нас миссия! Файл сам себя не найдёт!

Я разлепил глаза. Сима сидела на моей подушке и смотрела на меня так, словно я проспал конец света. За окном только-только светало. Часы показывали шесть утра. Выходной. Я хотел застонать, но вспомнил вчерашнее: космическая кошка, библиотека размером с галактику, Титанюси, которая считает суп водой с овощами, и пропавший файл, от которого зависит мир между кошками и собаками.

Сон как рукой сняло.

— Давай, — прошептал я, садясь и протирая глаза. — Что нужно делать?

— Для начала — плотно позавтракать, — деловито сказала Сима. — Погружение в биокомпьютер требует энергии. Твой мозг будет работать на пределе. Если зайдёшь голодным, можешь начать путать мысли с чужими отчётами. А там, знаешь ли, есть наблюдения за пингвинами — очень скучно.

Я представил, как мои мысли превращаются в бесконечный отчёт о том, сколько раз пингвин почесал крыло, и поёжился. Быстро умылся, сделал себе три бутерброда с сыром (Сима благосклонно разрешила), налил ей молока, а себе — чаю. Тётя Клара ещё спала, так что никто не мешал.

— А Титанюси? — спросил я, дожёвывая последний кусок. — Она будет с нами?

— Обязательно. Она уже ждёт. И, судя по вибрациям в эфире, она приготовила для тебя какой-то сюрприз. Будь готов.

— Сюрприз? — насторожился я. — Это хорошо или плохо?

— У Титанюси всё хорошо, — уклончиво ответила Сима. — Просто иногда её «хорошо» заканчивается тем, что кто-то красит хвост в фиолетовый или случайно стирает важные файлы. Но ты не бойся. Я рядом.

Она запрыгнула мне на колени, устроилась поудобнее и прикрыла глаза. Я сделал глубокий вдох.

— Поехали.

2. Вход в паутину.

В прошлый раз всё произошло быстро и немного сумбурно. Сейчас я был готов. Я закрыл глаза, сосредоточился на тепле Симы и её мурлыканье, которое звучало как гул далёкого космического корабля. И вдруг — щелчок.

Мир вокруг исчез. Нет, не исчез. Он изменился.

Я больше не сидел на кухонном стуле. Я стоял (или мне казалось, что стою) посреди огромного зала, стены которого были сложены не из камня, а из света. Точнее, из миллионов крошечных светящихся нитей, которые переливались, пульсировали и тихо гудели. Это было похоже на то, как если бы кто-то сплёл гигантскую паутину из звёзд и повесил её в темноте.

— Ого... — выдохнул я. (Или подумал, что выдохнул.)

— Добро пожаловать в Архив, — раздался рядом голос Симы. Теперь он звучал объёмно, как будто шёл со всех сторон сразу. — Это Узел Доступа. Своего рода прихожая. Отсюда можно попасть в любую секцию: история, биология, ксенология, искусство... и, конечно, в раздел «Земля: оперативные данные».

— А где Титанюси? — спросил я, оглядываясь.

И тут одна из световых нитей прямо передо мной вдруг заискрилась, задрожала и... превратилась в кошку. Только это была не обычная кошка. Она была ростом с меня, стояла на двух лапах (хотя хвост у неё был самый настоящий, пушистый и с кисточкой на конце), а её шерсть переливалась оттенками синего и фиолетового, как северное сияние. На голове у неё красовались... очки. Самые обычные, круглые, как у Гарри Поттера, только стёкла были розовыми.

— Костя! — взвизгнула она (и это точно был голос Титанюси, только теперь не в голове, а как будто в ушах). — Ты пришёл! Нравится мой аватар? Я его сама собрала! Правда, хвост получился чуть длиннее, чем надо, но мама сказала, что для первого раза очень даже.

Я не нашёлся, что сказать. Просто стоял и смотрел на это сине-фиолетовое чудо в розовых очках.

— А... зачем очки? — выдавил я наконец.

— Для солидности! — гордо ответила Титанюси. — Я теперь почти как ты. Только с хвостом. И шерстью. И я умею светиться. Ладно, хвастаться. Пойдём! Файл сам себя не найдёт!

Она схватила меня за руку (её лапа оказалась удивительно тёплой и мягкой) и потащила вглубь паутины.

3. Архив и его странности.

Мы шли по светящимся коридорам, и вокруг нас проплывали... нет, не книги. Это были сгустки света, внутри которых мелькали образы: вот звёздная карта с незнакомыми созвездиями, вот схема какого-то сложного механизма, вот лицо человека (кажется, Шекспира), а вот — рецепт яблочного пирога с подробными комментариями на неизвестном языке.

— Это наши «книги», — пояснила Сима, которая теперь выглядела как полупрозрачный силуэт кошки, парящий рядом с моим плечом. — Каждая — записанный опыт. Мысли, открытия, ошибки. Всё, что когда-либо узнал или почувствовал хоть один котовек, попадает сюда.

— Даже ошибки? — удивился я.

— Особенно ошибки, — фыркнула Титанюси. — У нас есть целый отдел «Великих Провалов». Очень популярное место. Там можно узнать, как не надо строить звездолёты, как не надо разговаривать с агрессивными цивилизациями и как не надо красить хвост в синий. (Мама до сих пор вспоминает тот случай.)

— Так ты красила хвост? — засмеялся я.

— Красила, — вздохнула Титанюси. — Взяла у мамы экспериментальный пигмент с Ригеля-7. Думала, будет красиво. А он начал светиться в темноте и менять цвет в зависимости от моего настроения. Ходила неделю как светофор. Стыдоба.

Я представил Титанюси, которая от радости становится розовой, а от грусти — зелёной, и снова засмеялся. Но тут Сима остановилась.

— Пришли. Сектор «Земля: поведенческие паттерны». Где-то здесь лежал файл «Нейроцепи Дружбы».

Перед нами была огромная стена из переплетённых световых нитей. В центре зияла пустота — как будто кто-то вырвал кусок паутины.

— Вот, — Титанюси виновато почесала ухо задней лапой. — Тут он и был. Я только хотела посмотреть, можно ли его скопировать в папку «Интересное о людях». Ну, чтобы сравнить, как у вас дружба работает и как у нас. А он... исчез.