Девять жизней и одна тайна: Часть 6. Дикая стая

Девять жизней и одна тайна: Часть 6. Дикая стая

Девять жизней и одна тайна: Часть шестая. Дикая стая.

1. Утро, которое пахло грозой.

Суббота началась странно. Я проснулся не от того, что Сима тыкала меня лапой в нос (это стало уже привычкой), а от оглушительной тишины. За окном не чирикали птицы. Во дворе не лаяли собаки. Даже вечно орущий кот Васька, который обычно встречал рассвет гимном голодного желудка, молчал.

Я сел в кровати. Сима сидела на подоконнике, вжавшись в стекло, и смотрела на небо. Её хвост нервно подёргивался.

— Что случилось? — спросил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Они близко, — ответила она, не оборачиваясь. — Шелли засекла их час назад. Маленький корабль, но очень быстрый. Он уже вошёл в атмосферу. И... с ним что-то ещё. Рой мелких объектов. Как будто... стая.

Я вскочил и подбежал к окну. Небо было серым, низким, словно перед грозой. Но в этой серости мне почудилось какое-то движение — как будто высоко-высоко кружили невидимые птицы.

— Джек и Барон? — спросил я, натягивая свитер с оленями (сегодня он казался уместным).

— Уже во дворе. Собирают... ну, скажем так, отряд сопротивления.

— Отряд сопротивления? Из кошек и собак?

— А что делать? Люди их не видят и не слышат. А эти гости пришли не за людьми. Они пришли за семенем.

Я машинально коснулся груди. Искра, которую мне дали Ушедшие, не была видна в реальном мире, но я точно знал, где она — прямо здесь, в районе сердца. Она грела, как крошечная батарейка, и тихо пульсировала в такт моему дыханию.

— Ладно, — сказал я, запихивая в карман кусок сыра (дипломатический запас) и горсть собачьих галет (для Джека и компании). — Пошли. Будем встречать гостей.

2. Сбор в беседке.

Когда мы спустились во двор, там уже творилось нечто невообразимое. Барон сидел на спинке скамейки, как генерал на коне, и раздавал указания. Вокруг него собрались почти все кошки округи: белая Анфиса, рыжая Рыська, серая Маркиза, даже старый облезлый кот Тихон, который обычно спал в подвале и никуда не выходил.

Джек, в свою очередь, собрал собачью команду: такса Кнопка, лохматый Бублик, овчарка Альма и ещё с десяток псов разного калибра. Все они сидели полукругом и внимательно слушали, как Барон вещает.

— Итак, — говорил Барон (Сима транслировала мне его мысленную речь, потому что вслух он только мяукал). — Наша задача — не атаковать. Мы не знаем их силы. Мы — дипломатический корпус. Наша цель — показать, что мы организованы, но не агрессивны. Джек, твои подопечные пусть не лают без команды. Анфиса, прекрати вылизываться, это не светский приём.

Анфиса фыркнула, но прекратила.

— Костя! — воскликнул Джек, заметив меня. — Ты вовремя! Они уже близко. Мы чувствуем их запах. Он... дикий. Как лесной пожар.

Я принюхался. Действительно, в воздухе появился странный аромат — смесь палёной шерсти, сырой земли и чего-то острого, как гвоздика.

Титанюси, подключившаяся через Симу, мысленно ахнула.

— Это же феромоны Изгнанников! Я читала о них в архиве! Их предки отказались от нейроцепей и стали развивать другие способы общения — через запахи и звуки. Они почти потеряли телепатию. Но их обоняние... оно сильнее, чем у Гаввахов!

— Значит, они чуют семя, — прошептал я.

— Да. И они идут на его запах, как мотыльки на свет.

В этот момент небо над старой беседкой пошло рябью — точно так же, как при появлении аватара Титанюси, только в этот раз рябь была ржавого, бурого цвета. Раздался низкий гул, и на землю мягко опустился корабль.

Он был небольшим, размером с легковую машину, и напоминал обломок скалы — грубый, угловатый, без иллюминаторов и огней. От него веяло древностью и какой-то суровой, неприютной силой.

Люк открылся без звука. Из корабля вышел он.

3. Вой.

Существо было похоже на Гавваха — такая же собачья стать, четыре лапы, вытянутая морда. Но на этом сходство заканчивалось. Его шерсть была цвета ржавого железа, жёсткая и дыбом стоящая на загривке. Глаза горели жёлтым, как у волка в свете фар. На боку виднелись старые шрамы, а одно ухо было разорвано. Он двигался плавно, пружинисто, и каждый его шаг отдавался в земле глухим ударом.

За ним, держась на почтительном расстоянии, вышли ещё несколько существ — поменьше, но такие же дикие на вид. Стая.

Барон, сохраняя достоинство, спрыгнул со скамейки и сделал несколько шагов вперёд. Джек встал рядом с ним, чуть оскалившись, но не рыча.

— Приветствую, — мысленно произнёс Барон, и Сима транслировала его слова гостю. — Я Барон, представитель котовеков на этой территории. Это Джек, посланник Гаввахов. А это Костя — человек и Хранитель семени.

Вой (а это был именно он, я сразу понял) остановился. Его жёлтые глаза медленно обвели собравшихся. Задержались на мне. Я почувствовал, как внутри всё сжалось — не от страха, а от странного давления, словно кто-то пытался заглянуть мне в голову.

— Я Вой, — раздался в моём сознании голос. Он был хриплым, как скрежет камней, и отрывистым. — Вожак стаи Изгнанников. Мы пришли за тем, что принадлежит нам по праву.

— Что именно? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Искра. Семя Гармонии. Вы зовёте её так. Мы зовём её «Голос Предков». Она была создана Ушедшими для тех, кто потерял связь. Наши предки отказались от ваших нейроцепей, от вашей телепатии, от ваших правил. Мы выбрали свободу. Но свобода имеет цену. Мы забыли, как слышать друг друга. Стая распадается. Нам нужен Голос, чтобы снова стать едиными.

Он говорил без злобы, но с такой глубокой, застарелой болью, что у меня перехватило дыхание.

— Если я отдам семя, что вы с ним сделаете? — спросил я.

— Активируем. В кругу стаи. И тогда каждый услышит каждого. Мы перестанем быть просто охотниками. Мы снова станем... народом.

— А если не отдашь, — встрял один из стаи, молодой волк с белым пятном на груди, — мы возьмём сами. Начнём охоту. На ваших питомцев, на ваших друзей. Мы выманим семя. Нам терять нечего.