Девять жизней Вероники. Тени первых встреч

Глава 1. Вероника.

Я стояла на холме, и ветер играл с моими невидимыми волосами, доносил запахи цветов, травы и молодости — той самой, беззаботной, которая бывает только в начале пути, когда ещё не знаешь, какие потери и какие встречи ждут тебя впереди.

Сад подо мной жил своей жизнью.

Он был огромным, раскинувшимся на несколько холмов, с извилистыми дорожками, выложенными старым, потрескавшимся камнем, и клумбами, на которых росли цветы, каких я никогда не видела — причудливые, яркие, с лепестками, переливающимися на солнце, как драгоценные камни. Ветви старых дубов сплетались над головой в зелёные арки, создавая тенистые тоннели, в которых пряталась прохлада.

Студенты академии бродили по саду группами и поодиночке, смеялись, спорили о чём-то, читали книги на скамейках, лениво перебрасывались яблоками. Их одежда была светлой, простой — льняные рубахи, лёгкие платья, сандалии на босу ногу. И в этом было что-то трогательное, почти утраченное в мирах, где я скиталась так долго.

А в центре сада, на самой большой поляне, стояли они.

Я узнала их сразу, хотя они были совсем другими — молодыми, почти мальчишками, без той тяжести, которую годы и потери наложили на их лица.

Воланд. Он сидел на траве, поджав одну ногу, и ел яблоко — громко, сочно, с видом человека, которому принадлежит весь мир. Светлые волосы падали ему на лоб, и он постоянно откидывал их назад, нетерпеливым, резким движением. В его глазах, тёмно-зелёных, почти изумрудных, горел огонь — не тот, который я видела позже, в моменты ярости или отчаяния. Другой. Живой. Любопытный.

Дамиан. Он стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к стволу старого дуба, и держал в руках книгу. Его лицо было сосредоточенным, почти хмурым, но в уголках губ играла лёгкая, едва заметная улыбка — та самая, которую я научилась распознавать только спустя столетия. Тёмные волосы, спадающие на высокий лоб, узкие пальцы, перелистывающие страницы, расслабленная поза человека, который чувствует себя в безопасности. Он не знал ещё, что такое одиночество. Не знал, что такое терять. Не знал, что такое ждать тысячелетиями.

А третий — смуглый, высокий, с добрым открытым лицом и кудрявыми волосами, которые вились на ветру. Тот самый, из видения. Тот, который смеялся, когда Фред пытался соблазнить Веронику. Тот, чьё имя я так и не узнала. Он сидел на траве рядом с Воландом, лениво перекатывал в руке сорванную травинку и о чём-то рассказывал — жестикулировал, улыбался, и его голос, звонкий, молодой, разносился по поляне.

А потом — я увидела её.

Она появилась на дальней дорожке, и мир вокруг, кажется, замер на мгновение.

Вероника.

Молодая — лет восемнадцати, не больше. Русые волосы заплетены в толстую косу, которая тяжело лежит на плече. Одета в простое серое платье, какие носят студентки младших курсов — без украшений, без вышивки, почти аскетичное. В руках — стопка книг, такая высокая, что она видит дорогу только поверх них.

Она шла быстро, сосредоточенно, не глядя по сторонам. Казалось, она не замечает ни цветущего сада, ни смеющихся студентов, ни того, как солнце золотит её волосы, делая их почти рыжими на кончиках.

Она шла к библиотеке. Конечно. Куда же ещё?

И тут это случилось.

Воланд заметил её первым. Я видела, как его рука с яблоком замерла на полпути ко рту, как его взгляд — рассеянный, ленивый — вдруг сфокусировался на её фигуре.

— Эй, — позвал он, но не громко, а как-то растерянно, будто сам не ожидал, что его голос прозвучит. — Это кто?

Дамиан поднял глаза от книги. Сначала он смотрел на брата — недоумённо, с лёгким раздражением. Потом перевёл взгляд туда, куда смотрел Воланд.

И замер.

Его пальцы, перелистывающие страницы, застыли. Книга выпала бы на землю, если бы он не успел перехватить её в последний момент. Я видела, как изменилось его лицо — как исчезла с него лёгкая, рассеянная улыбка, как глаза, тёмные, глубокие, вдруг расширились, впуская в себя что-то новое, чего они никогда раньше не видели.

— Я её не знаю, — сказал он, и в его голосе прозвучало такое напряжение, что смуглый парень, услышав это, обернулся.

— Кого? — спросил он, но вопрос был риторическим. Он уже увидел.

Они смотрели на одну точку. На девушку с книгами, которая шла по дорожке, не поднимая головы.

— Она новенькая, — сказал Воланд, и в его голосе появились новые нотки — заинтересованность, почти детское любопытство. — Я её раньше не видел.

— Никто не видел, — тихо добавил Дамиан. — Она бы запомнилась.

Смуглый парень прищурился, разглядывая её издалека.

— Может, она из другого факультета? — предположил он. — У нас на прошлой неделе был перевод из восточной академии.

— Нет, — Дамиан покачал головой, и его голос был странным — почти твёрдым. — Я бы запомнил.

— Ого, — смуглый парень усмехнулся и толкнул Воланда локтем. — Дамиан кого-то заметил. Это что-то новое.

— Заткнись, — отрезал Дамиан, но в его голосе не было злости. Только растерянность. Та самая, которую он так тщательно скрывал в будущем и которая сейчас, в молодости, была написана на его лице открыто, беззащитно.

Вероника проходила мимо. Рядом. Так близко, что они могли бы коснуться её, если бы протянули руку.

— Девушка! — окликнул её Воланд, и она остановилась.

Так резко, что книги в её руках покачнулись. Она подняла голову, и я наконец увидела её лицо — то самое, которое так хорошо знала, но сейчас оно было другим. Без шрамов. Без усталости. Без той тени, которая ложится на глаза, когда проживаешь слишком много жизней подряд.

— Вы ко мне? — спросила она, и её голос был низким, спокойным, с лёгкой хрипотцой.

— Да, — Воланд подошёл ближе, и я заметила, как он нервно сжал огрызок яблока. — Ты… вы… вы новенькая?

Она посмотрела на него. Взглядом, в котором не было ни вызова, ни заигрывания, ни даже простого любопытства. Только усталость — такая знакомая мне.

— Приехала сегодня, — ответила она коротко. — Меня зовут Вероника.

— Воланд, — он протянул руку, и она пожала её — быстро, без лишних церемоний. — А это мои друзья: Дамиан и Дориан.