Девятая дочь великого Риши

Глава 2. Время задуматься.

Когда просыпаюсь, голова начинает нещадно гудеть, - верный признак того, что плакала ночью. Хватаюсь за неё руками и издаю что-то среднее между выдохом и стоном...

- Проснулись? Хорошо. Воду вам уже приготовили - мойтесь, - слышу голос Ичи.

Открываю глаза и смотрю на лохань, стоявшую посреди комнаты, с паром, идущим от воды.

- Я… здесь… - растерянно озираюсь, пытаясь понять, где здесь комната для водных процедур.

Не предлагает же он мне мыться прям тут - в комнате у него на глазах!

- Ширму тоже принесли, так что не стесняйтесь, - Ичи подходит и ставит деревянную перегородку, отделяя пространство для купания от остальной части комнаты; точнее - от тех жалких крох, что от неё остались.

На ширме, выставленной охранником, висит полотенце и какая-то не шибко дорогая одежда странного грязного цвета.

Кажется, сёстры называли этот цвет серым?..

- Мыло тоже нашёл, не благодарите, - сухо бросает телохранитель и отходит к окну.

- Зачем мне мыться здесь? Я могу сделать это во дворце, - неуверенно протягиваю.

- Таки решили вернуться? - хмыкает Ичи, - Ну, что ж, дело ваше. Я доведу вас до дворца - и там мы распрощаемся.

- Распрощаемся? - стянув с себя шаровары и юбку, всё ещё связанную на поясе в узел, переспрашиваю его.

Не знаю, почему, но мне резко захотелось смыть с себя все вчерашние воспоминания…

- Я не хочу становиться жертвой дворцовых интриг. Так что, пожалуй, останусь за его пределами, - бормочет Ичи, а я стягиваю с себя верхнюю рубаху.

Хорошо, что вчера на мне было простое одеяние, состоявшее всего из четырёх частей. Если бы было больше - пришлось бы звать служанку…

Служанку, лежавшую вчера на полу…

Вздрогнув от нехорошего предчувствия, решительно распускаю волосы и погружаюсь в воду. А затем и вовсе с блаженством ухожу в неё с головой.

Пусть все тёмные мысли уйдут, сделав голову - свежей, а меня - готовой к новому дню! Выныриваю и начинаю мыть тело и волосы.

- Это, конечно, ваше дело, - киваю, разумно предоставив охраннику возможность выбора, - но мне было бы спокойней, если бы вы всё же остались со мной.

Не буду припоминать ему вчерашнюю хулу на сестёр: он явно перепугался не меньше меня, потому и наговорил лишнего.

Чего скрывать, я даже согласна полностью закрыть на это глаза, оставив случившееся без наказания, - лишь бы он остался рядом!

Может, намекнуть ему?..

- Скажите, кириса, вы знаете, что за дощечку вчера выбросили в крыло своей старшей сестры? - неожиданно легко спрашивает Ичи, глядя в окно.

- Не знаю. Но Ули назвала её табличкой с проклятием?.. - протягиваю осторожно, смывая мыльный раствор с волос.

Если он расскажет кому, что это моих рук дело - накажут уже меня. Мы можем здорово друг друга выручить, смолчав о происшествиях последнего дня и вернувшись во дворец!

- Верно, это была дощечка, пропитанная древней магией. Очень злой магией, - отзывается Ичи.

Магией люди зовут духовную силу, выпущенную на волю своим носителем.

Но это слово уже давно не в обиходе.  Странно, что Ичи произнёс его.

- Думаю, вы поняли, что за эффект она должна была возыметь в том месте, где вы её обнаружили, - продолжает свои рассуждения Ичи.

- Раз пробудилась мертвая кошка Ули… полагаю, попади дощечка на кладбище людей - и поднялись бы трупы захороненных там горожан, - киваю, понимая, к чему он клонит.

- Так, где вы нашли её, кириса? - не оборачиваясь на меня, продолжает задавать вопросы Ичи.

- На могилке нянечки, - спокойно отвечаю, а затем осекаюсь.

Не хочет же он сказать, что…

- Думаете, табличка с проклятием случайно попала на человеческую могилу в вашем крыле, как раз в тот день, когда вы собирались посетить захоронения? - протягивает Ичи, спокойно разглядывая улицу.

- Они… они хотели напугать меня? - зябко поёжившись, спрашиваю, продолжая сидеть в воде.

- Напугать? - переспрашивает Ичи, а затем усмехается, - ну, пусть будет «напугать».

- Не делайте вид, что знаете больше, чем говорите! - выскакиваю из воды, со злостью глядя ему в спину, а затем резко заматываюсь в полотенце.

- Даже не пытаюсь. Я откровенно демонстрирую вам, что знаю больше, чем говорю, - хмыкает Ичи, и неожиданно в его голосе я слышу нотки озорства.

Словно он был моложе, чем я его себе представляла. И словно «просвещать» такую глупую меня - ему явно нравилось.

- Вы хотите сказать, что кто-то нарочно закопал на могиле Хати ту табличку, ожидая, что поднявшееся умертвие убьёт меня? Но это нелепость! Никому за пределами дворца не было известно о том, что в моём крыле есть могилы! - говоря всё это подхожу к нему и резким движением разворачиваю к себе.

От неожиданного поворота и ветра, подувшего с юга, капюшон слетает с головы охранника, открывая мне молодое лицо. Темные, чуть вьющиеся, волосы, всколыхнувшись от порыва стихии, возвращаются обратно, аккуратно обрамляя это лицо и ещё больше озадачивая меня... пристально глядевшие на меня зелёные глаза чуть расширяются от удивления.

Он изумлен тем, что я позволила себе столь вольный жест?..

- Вы моложе, чем я думала, - вырывается из меня.

- На себя посмотрите, - отчего-то отвечает молодой человек.

Отступаю на шаг. Зачем мне смотреть на себя? Я знаю, что я молодая.

…

Неожиданно приходит понимание, что моё лицо - такая же загадка для меня, как и для всех окружающих. Как я выгляжу с прямыми волосами, убранными за плечи, и чистой кожей, не измазанной углём?.. Теперь только Ичи и знает.

Отхожу ещё дальше и нахожу глазами жалкое подобие зеркала, потемневшее от времени. Заглядываю в него… и несколько секунд просто стою и смотрю.

Кажется, у меня довольно милые черты; глаза только сильно испуганные.

Почему сёстры предпочитали этого не видеть?..

- Оденьтесь, кириса. Вы можете простыть, - прикрывая занавеской грязную раму окна, произносит Ичи, тактично сделав вид, что не заметил моего «открытия» у стены.