Девятая маршрутка

ГЛАВА 1. Не та остановка

Настоящее время, октябрь 2025, Нижний Новгород

Вера ненавидела вечерние смены.

Не потому что устаёт — к усталости она давно привыкла. И не потому что клиенты бесят — хотя тот чувак, который полчаса выбирал между капучино и латте, а потом заказал американо, определённо заслуживал особого места в аду.

Нет. Вечерние смены были плохи тем, что после них приходилось ехать домой поздно. В темноте. Когда город становился другим.

Вера вышла из кофейни "Бодрость" в половину двенадцатого. Октябрьский ветер ударил в лицо, она поёжилась, закуталась в куртку. На часах 23:11. Если повезёт и маршрутка не заставит ждать, будет дома к полуночи.

Телефон завибрировал. Сообщение от матери:

"Верк ты када? хлеб купи если успееш"

Вера скривилась. Судя по орфографии, мать уже успела. Успела выпить, то есть. Стандартный вечер четверга.

"Скоро буду", — отписала она коротко. Про хлеб промолчала — магазины уже закрыты, а объяснять это пьяной матери было бесполезно.

Улица Белинского была пустынной. Редкие прохожие торопились по своим делам, машины проносились мимо. Вера дошла до остановки "Московский вокзал", села на холодную пластиковую скамейку.

Ждать. Её главный навык за последние годы — ждать. Ждать, когда закончится смена. Ждать, когда придёт зарплата. Ждать, когда мать протрезвеет. Ждать, когда жизнь, наконец, начнёт иметь хоть какой-то смысл.

Двадцать лет, работа в кофейне, съёмная комната в общаге с алкоголичкой-матерью, никаких перспектив. Иногда Вера думала: вот она, взрослая жизнь, которую все так нахваливали. Офигенно.

Телефон показывал 23:33, когда вдалеке показались фары.

Маршрутка. Номер 9.

Вера встала, помахала рукой. Маршрутка затормозила с визгом. Дверь открылась с металлическим скрежетом.

Вера поднялась по ступенькам — и на секунду замерла.

Маршрутка была... странной. Старая, потрёпанная, сиденья заштопанные, окна грязные. Но не это было странным — таких маршруток в городе полно. Странным было освещение. Тусклое, желтоватое, словно лампы вот-вот перегорят. И запах. Не обычный запах старого салона и выхлопных газов, а что-то другое. Как в бабушкином доме. Сухие травы, печное тепло, что-то древнее.

За рулём сидела бабулька. Полная, в цветастом платке, завязанном под подбородком. Круглое лицо, добрые глаза. Она повернулась к Вере и улыбнулась:

— Заходи, заходи, девонька. Чего стоишь?

Вера моргнула, стряхивая странное ощущение. Просто усталость. Долгий день.

— Здрасьте, — пробормотала она и полезла за кошельком.

— Оплатить как будешь? — спросила бабулька, и в голосе её прозвучала какая-то насмешка. — Рублями али памятью?

Вера подняла глаза:

— Что?

— Говорю: рублями платить будешь? — бабулька смотрела на неё выжидающе.

— А... да. Конечно. — Вера протянула пятидесятку. — До Щербинок.

Бабулька взяла купюру, покрутила в пальцах, поднесла к свету. Хмыкнула:

— Ну-ну. Посмотрим.

— Что посмотрим? — не поняла Вера.

— Да так, ничего. Проходи, садись.

Вера прошла в салон. Пустой. Совсем. Только она и водитель.

Странно. Обычно девятка битком. Особенно по вечерам.

Она села у окна примерно на середине, положила рюкзак на соседнее кресло. Маршрутка дёрнулась и поехала.

Вера достала телефон. Ноль процентов. Конечно. Она забыла зарядить перед сменой. Засунула телефон обратно в карман, прислонилась головой к стеклу.

За окном плыли знакомые улицы. Белинского, потом поворот на Горького. Дальше должна быть площадь Минина, потом мост через Оку.

Вера закрыла глаза. Просто отдохнёт минутку.

Проснулась она от того, что маршрутка резко затормозила.

Вера вскинула голову, протёрла глаза. За окном был туман. Густой, молочно-белый, непроницаемый. Улиц не видно. Только туман.

— Куда мы приехали? — спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Это твоя остановка пока, девонька, — отозвалась бабулька.

— Какая остановка? — Вера встала, подошла ближе. — Где мы?

Бабулька кивнула на дверь:

— Выходи, посмотришь.

— Я не буду выходить! Я просила до Щербинок!

— Это и есть путь в Щербинки. Токо не прямой. — Бабулька посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то... сочувствие? — Ты же знаешь, девонька: прямые дороги не для всех. Некоторым суждено ехать окольными.

— Что за бред? — Вера попыталась найти кнопку вызова остановки. Нашла. Нажала. Ничего не произошло. Нажала ещё раз. Тишина.

— Не работает, — спокойно сказала бабулька. — Здесь они не работают. Тут другие правила.

— Послушайте, бабуль, мне уже поздно, я устала. Везите меня домой, пожалуйста. Или я сейчас выйду и пойду пешком.

— Пойдёшь пешком — заблудишься. — Бабулька вздохнула, повернулась на сиденье. — Ладно. Раз не веришь — выходи. Посмотри сама. Только быстро возвращайся, а то хуже будет.

Вера колебалась секунду. Потом решительно пошла к двери.

Дверь открылась. Туман хлынул внутрь, холодный, влажный. Вера спустилась по ступенькам.

Под ногами оказался асфальт. Вроде обычный. Она сделала несколько шагов вперёд, всматриваясь в туман.

Туман слегка рассеялся — и Вера увидела.

Кладбище.

Старое, заброшенное. Покосившиеся кресты, заросшие могилы, облупившаяся ограда. И тишина. Абсолютная.

Вера развернулась — маршрутка стояла на месте, дверь открыта, жёлтый свет льётся наружу. Но дальше, за маршруткой, тоже ничего не было. Только туман и кладбище.

— Какого...

Она посмотрела на табличку остановки. Старая, ржавая, буквы едва различимы. Прочитала:

"Остановка 2: Граница"

Под этим мелким шрифтом:

"Мир Живых ← → Мир Мёртвых"

— Это чей-то идиотский розыгрыш, — пробормотала Вера. — Бабуль, хватит уже!

Никто не ответил.

Вера обернулась — маршрутки не было.

Исчезла.

Просто пропала, как будто её никогда и не было.