Девятая маршрутка

ГЛАВА 3. Общага между мирами

Внутри здания был длинный коридор.

Очень длинный. Вера остановилась, глядя вперёд — коридор уходил куда-то вдаль, теряясь в полумраке. Двери по обеим сторонам, множество дверей. Некоторые были обычными деревянными, другие металлическими, третьи — странными, украшенными резьбой или покрытыми непонятными символами.

— Это огромнее, чем кажется снаружи, — пробормотала Вера.

— Магия пространства, — объяснил Макс, шагая по коридору. — Внутри места больше, чем снаружи. Здесь живут все студенты. Примерно пятьдесят человек. С разных курсов. Твоя комната — тринадцать. Не бойся, число счастливое для проводников.

Они прошли мимо нескольких дверей. Из одной доносилась музыка, из другой — громкий смех. Где-то кто-то ругался матом на непонятном языке.

Макс остановился у двери с номером "13". Достал ключ, протянул Вере.

— Вот. Твоя. Соседка у тебя — Яна. Третий курс. Сейчас на практике, вернётся завтра утром. Она... специфическая. Но не злая. Просто прямолинейная.

— Что значит "специфическая"?

— Узнаешь. — Макс усмехнулся. — Отдыхай. Завтра в восемь утра завтрак в столовой. Она в конце коридора, налево, не ошибёшься. После завтрака — первое занятие. Я зайду за тобой, покажу дорогу.

— Спасибо, — Вера взяла ключ.

Макс кивнул, развернулся и пошёл обратно по коридору. Вера смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

Потом вздохнула и отперла дверь.

Комната была небольшой, но вполне приличной.

Две кровати, два стола, два стула, один старый шкаф. Стены покрашены в бледно-зелёный цвет, на полу потёртый линолеум. Одна лампочка под потолком, голая, без плафона.

Но самое странное было окно.

Вера подошла ближе, посмотрела.

За окном был туман. Густой, серый, непроницаемый. Никакого двора, никаких зданий. Просто туман.

Она попыталась открыть окно — не открывалось. Рама была намертво заклеена или заколдована.

Вера постояла, глядя в туман. Он медленно двигался, клубился. Иногда рассеивался на секунду — и за ним можно было увидеть что-то. То кладбище, как на остановке. То лес. То незнакомый город с высокими зданиями.

— Окно выходит в разные миры, — прошептала Вера, вспоминая слова Макса.

Она отошла от окна, осмотрела комнату.

На одной кровати были разбросаны вещи — явно соседкино место. Футболки, джинсы, какие-то книги, блокноты. На стене над кроватью висела карта — не обычная, а странная. Нарисованная от руки, с пометками, символами. "Карта Мира Нерождённых", прочитала Вера.

Вторая кровать была пустой. Чистая. Для неё.

Вера бросила рюкзак на кровать, села. Пружины скрипнули.

Устала. Жутко устала. Голова болела от обилия информации.

Она легла, не раздеваясь, закрыла глаза.

"Просто посплю немного," подумала она. "Потом разберусь..."

Проснулась она от скрипа.

Вера открыла глаза, огляделась. Комната была темной — лампочка не горела. Только тусклый свет от окна, где за туманом сейчас виднелся какой-то странный пейзаж — фиолетовое небо, два солнца.

Скрип повторился.

Вера села на кровати, напряглась.

Скрип доносился из-под её кровати.

Она замерла, чувствуя, как сердце начинает колотиться.

Медленно наклонилась, заглянула вниз.

Из-под кровати высунулась... рука.

Маленькая, волосатая, с длинными когтями.

Вера закричала, отскочила, прижалась спиной к стене.

Из-под кровати вылез целиком.

Домовой.

Маленький, ростом с кота. Весь в шерсти — бурой, лохматой. Длинная борода почти до пола. Круглые глаза, нос картошкой. На нём была рваная рубашка и штаны, заштопанные множество раз.

Он встал, отряхнулся, посмотрел на Веру.

— Чё орёшь? — спросил он недовольным голосом. — Соседей разбудишь.

Вера не могла говорить. Только таращилась.

Домовой вздохнул, подошёл ближе. Вера попыталась отодвинуться ещё дальше, но упёрлась в стену.

— Я Кузьма, — представился домовой. — Домовой здешний. Охраняю общежитие. Ты, значит, Верунька, Дунина внучка?

Вера сглотнула:

— Вы... вы настоящий?

— А то. — Кузьма почесал бороду. — Похожа на Дуню. Тоже упрямая такая же. И глаза те же. Она тоже сначала кричала, когда меня увидела. Потом привыкла.

— Я не кричала, — выдавила Вера. — Это был... удивлённый возглас.

— Ага. Удивлённый. — Кузьма усмехнулся. — Ладно. Чай хочешь? Пироги есть.

— Что?

Кузьма не ответил. Просто щёлкнул пальцами — и на столе появился самовар. Настоящий, медный, пыхтящий паром. Рядом с ним возникла тарелка с пирогами.

Вера медленно подошла ближе, не веря глазам.

— Как вы это сделали?

— Магия, девонька. Простая домашняя магия. — Кузьма залез на стул, начал разливать чай по чашкам. — Садись, не стой.

Вера села напротив. Кузьма протянул ей чашку. Она взяла, сделала осторожный глоток.

Чай был горячим, сладким, с ароматом мёда и трав.

— Вкусно, — призналась она.

— Конечно вкусно. Я ж не абы как готовлю. — Кузьма взял пирог, откусил. — Ну что, Верунька. Испугалась первого дня?

Вера кивнула:

— Немного.

— Это нормально. Все сначала пугаются. Но привыкнешь. — Он посмотрел на неё добрыми глазами. — Главное — не забывай, кто ты. В мирах легко потеряться. Люди забывают своё имя, своё прошлое. Становятся частью того мира, где застряли. Но у тебя есть якорь.

— Какой якорь?

— Серьги бабушкины. — Кузьма кивнул на её уши. — Они не простые. Оберег сильный. Дуня их сама заговорила. Перед тем как... ну, перед тем как силу потеряла. Последнее, что сделала как проводница. Для тебя.

Вера инстинктивно дотронулась до серёжек.

— Я их никогда не снимала. С детства.

— И не снимай. Пока носишь — домой найдёшь всегда. Даже если окажешься на краю света. Или на краю миров.

Они помолчали, попивая чай.

— А бабушка... — начала Вера тихо. — Где она сейчас? В Мире Мёртвых?

Кузьма замялся: