Девятая маршрутка

ГЛАВА 12. Письмо от матери

Прошло две недели.

Вера привыкала к новому ритму жизни — учёба, тренировки, переходы. Агата начала водить первокурсников в другие миры короткими визитами: Мир Нерождённых (странный, мерцающий, полный призрачных возможностей), Мир Снов (яркий, хаотичный, где реальность текла как вода).

Отношения с Максом становились глубже. Они были вместе почти всё время — на занятиях, в столовой, вечерами в его троллейбусе. Целовались, разговаривали о будущем, строили планы.

Яна посмеивалась: "Медовый месяц. Наслаждайтесь, пока можете."

Света радовалась за них искренне.

Даже Леша заметил: "Вы излучаете совместимую энергетику. Статистически такие пары крепче."

Но облако надвигалось.

Защита Академии продолжала слабеть. Тень в коридорах появлялась всё чаще. Студенты видели её почти каждую ночь. Агата усиливала обереги, но это помогало ненадолго.

И однажды утром Вера получила письмо.

Его принёс магический голубь — настоящий голубь, но с мерцающими крыльями. Он влетел в окно комнаты, сел на стол Веры, уронил конверт.

Вера взяла конверт. На нём корявым почерком было написано: "Верке. От мамы."

Она распечатала.

Внутри было короткое письмо, исписанное дрожащим почерком:

"Верка, я нашла твои бабкины дневники в старом сундуке на чердаке. Читала их. Там страшные вещи. Она писала про какого-то Георгия. Он приходил к ней перед смертью, просил помочь. Она отказалась. А потом умерла. Верка, я боюсь. Может, он её убил? Может, он опасен? Ты там в этой Академии, ты в безопасности? Напиши мне. Я волнуюсь. Мама."

Вера сжала письмо в руке, чувствуя холодок по спине.

Мать нашла дневники. Те самые, что Вера читала в библиотеке.

Значит, были и другие. Те, что бабушка хранила дома.

Вера побежала к Агате.

Агата сидела в диспетчерской, пила утренний чай. Увидела Веру — нахмурилась:

— Что случилось?

Вера протянула письмо:

— От матери. Она нашла дневники бабушки. Там про Серого.

Агата прочитала письмо, лицо помрачнело:

— Дневники Дуни... Я думала, их нет. После её смерти мы искали все записи, но нашли только те, что она хранила здесь, в Академии.

— Значит, дома были другие?

— Похоже. Личные. Те, что она не хотела никому показывать. — Агата встала. — Это может быть важно. Если там есть информация о Георгии, о его планах... Нужно забрать эти дневники.

— Я могу съездить домой, — предложила Вера. — Заберу их у матери.

— Нет. Слишком опасно. Если Серый следит за тобой, он может устроить засаду. — Агата подумала. — Я отправлю кого-то из старших. Или сама съезжу.

— Агата Ильинична, — Вера шагнула вперёд, — мать мне не отдаст дневники просто так. Она не доверяет никому. Но мне отдаст. И я хочу увидеть её. Убедиться, что она в порядке.

Агата колебалась.

— Хорошо. Но не одна. Возьми с собой Макса и Яну. Они защитят тебя, если что. Съездите быстро, заберите дневники, возвращайтесь. Никаких задержек.

— Понятно.

— И Вера... — Агата посмотрела на неё серьёзно, — если увидишь что-то подозрительное, если почувствуешь опасность — бросай всё и возвращайся. Дневники не стоят твоей жизни.

Вера кивнула.

Через час они втроём стояли у портала.

Макс проверял компас. Яна затачивала свой серебряный нож. Вера нервничала, теребя лямку рюкзака.

— Портал выведет нас в центр Нижнего, — объяснял Макс. — Оттуда на маршрутке до Щербинок. Заберём дневники, сразу обратно. Максимум два часа.

— А если Серый устроит засаду? — спросила Яна.

— Я создам защитный барьер. Ты будешь прикрывать. Вера пусть держится между нами. — Макс посмотрел на Веру. — Не отходи ни на шаг. Договорились?

— Договорились.

Они вошли в портал.

Выход был на площади Минина, в центре города. Обычный мир, шумный, живой. Люди, машины, реклама.

Вера вдохнула полной грудью. Странно было вернуться в обычную реальность после недель в Академии. Всё казалось плоским, ненастоящим.

Они сели на маршрутку — обычную, не Девятую. Доехали до Щербинок за двадцать минут.

Дом матери был в старом микрорайоне, пятиэтажка хрущёвского типа. Вера поднялась на третий этаж, достала ключи.

Дверь открыла сама мать.

Надежда Воронцова выглядела хуже, чем Вера помнила. Исхудала, лицо серое, под глазами мешки. Но трезвая — это было заметно.

— Верка? — Она уставилась на дочь. — Ты вернулась?

— Ненадолго. Нужно забрать дневники бабушкины. — Вера вошла внутрь. Макс и Яна остались в коридоре, на страже.

Квартира была такой же — маленькой, захламлённой, пропахшей табаком и одиночеством.

Мать провела Веру в комнату, достала из-под кровати коробку.

— Вот. Я их не дочитала. Страшно стало. — Она протянула коробку. — Верка, а это правда? Всё, что там написано? Про другие миры, про проводников?

Вера взяла коробку, кивнула:

— Правда.

— И ты теперь... одна из них?

— Да.

Мать опустилась на кровать, закрыла лицо руками:

— Я боялась этого. Когда Дуня умерла, я думала — всё, закончилось. Ты вырастешь обычной. Не будешь видеть то, что видела я. — Она подняла голову, в глазах были слёзы. — Я видела свою смерть, Верка. В Мире Мёртвых. Дуня взяла меня туда, я была молодая, глупая. Думала, справлюсь. Но там, на вокзале, я увидела саму себя. Призрак. С датой смерти на табличке. 2027 год. Весна. И я не могу это забыть. Пью, чтобы не помнить. Но не помогает.

Вера села рядом, обняла мать:

— Это не обязательно правда. Мир Мёртвых показывает возможности, не факты.

— Может. — Мать вытерла слёзы. — Но я боюсь. Каждую весну боюсь. — Она посмотрела на Веру. — Ты же не будешь так же? Не сломаешься?

— Не сломаюсь. Обещаю. — Вера поцеловала мать в висок. — У меня есть друзья. Они помогают.

— Этот парень в коридоре? Симпатичный.

Вера улыбнулась:

— Да. Макс. Он... он особенный.