Девятая невеста

Глава 3

— Простите меня! — рыдала Марька посреди небольшой полянки, окруженной рододендронами.

Она стояла на коленях и каждый раз, когда кланялась, касалась лбом травинок. Но Рензел Тайс был полностью поглощен игрой в крокет и совсем не замечал стенаний служанки.

Оставаясь холодным и безразличным, он старательно целился молоточком для крокета в деревянный мячик. Никто и ничто не могли его отвлечь: ни я, ни толпа слуг, ни стенающая Марька, ни даже подступающая гроза. Но вдруг в момент удара из аккуратно зачесанных волос выбилась черная прядь и упала принцу на глаза. Его рука дрогнула. А мячик проскочил мимо ворот.

Рензел недовольно цыкнул, а я хмыкнула и тут же приосанилась, когда принц обратил на меня взор. Его пронзительные льдисто-голубые глаза будто заглянули в мою душу и безжалостно вытряхнули все сокровенное ему на ладонь. Казалось, от принца ничего не утаить. Его не обмануть. От него не спрятаться и не сбежать. Только надеяться и верить, что мне хватит смелости и сил дать ему отпор. Хотя бы зрительный…

Я тяжело сглотнула, но пересилила страх и не позволила себе отвернуться. А все потому что в памяти всплыло папенькино наставление, которое он дал, когда подарил мне щеночка: «Не отводи взор первой, если не хочешь, чтобы псина посчитала себя главной».

Принц, конечно, не «псина», но вдруг с ним тоже сработает. Как с Кичем. Поэтому я не сдавалась. А принц не уступал и тоже продолжал морозить меня льдистым взглядом. И когда наше беззвучное противостояние затянулось, набирая все больше холодного накала, Марька вдруг схватила меня за подол и взвыла:

— Госпожа-а-а!

Я опасно покачнулась, а слуги зашептались. Почти никого не оставила равнодушным попытка Марьки утянуть меня на землю. Никого, пожалуй, кроме троих: принца, рыцаря в золоченых доспехах и пожилого дворецкого в черном фраке.

И если дворецкий оставался невозмутимым, словно все мирское его не касалось. Смотрел строго вперед, а его серые выцветшие от старости глаза выражали только готовность подчиниться в любой момент принцу. То темноволосый рыцарь с горбатым носом и румяными щеками хоть и старался сохранять военную выдержку, все равно нервно подергивал пышными усами.

— Госпожа! Прошу, спасите! Помогите!

— Марька! — шикнула я. — Успокойся.

— Я не хочу умирать!

— Марька…

Да что ж такое-то… Еще немного потянет, и я точно упаду!

— Я же вам три года верой и правдою… Три года верой и правдою!.. Помилуйте! Защитите!

— Отпусти! Ох… — в отчаянии выдернула я подол из ее цепких пальцев и, расправив плечи, загородила Марьку собой.

Трава тихо зашелестела за моей спиной, когда служанка снова ко мне подползла и ухватилась за край юбки. Только в этот раз она не стала за нее тянуть и повела себя гораздо сдержаннее. Похоже, поняла, что я ее не брошу. А Рензел тем временем не проронил ни слова. Он исподлобья наблюдал за нашим представлением и покачивал в руке молоточек для крокета.

— Ваше высочество, — воинственно произнесла я. — Марька не сделала ничего дурного, поэтому прошу ее не трогать. Но если вы настаиваете, то я предпочту сама наказать свою, — выделила я, — служанку.

Слуги перестали шептаться, и я ощутила их липкое внимание. Повисла гнетущая тишина, которую нарушил тихий раскат грома. А каменное изваяние — Рензел, который из-за аристократической бледности больше напоминающий глыбу изо льда нежели живого человека, наконец-то заговорил:

— Будь по-вашему.

Его мягкий, бархатистый голос смешался с дуновением ветра, перехватил мое дыхание и отдался легкой вибрацией в груди. Особенно, когда принц отвернулся и отдал приказ рыцарю в золоченных доспехах:

— Сэр Ларис, будьте добры: вручите леди меч.

«Меч?» — не поверила я.

— М-меч? — запнулся сэр Ларис.

Дворецкий не шелохнулся.

— Угу, — промычал принц и вернулся к игре в крокет. — Моя невеста пожелала сама наказать свою служанку. Разве могу я отказать?

Слуги зашептались. Марька взвыла с большим энтузиазмом, а я невольно попятилась и чуть на нее не наступила. Мои руки и душа похолодели, когда рыцарь бросил на меня встревоженный взгляд и задергал усами.

— Ваше высочество, — извиняющимся тоном пробасил сэр Ларис. — Вы уверены? Разве стоит так… Да еще леди и… Кхм… Меч.

Тук! Глухой удар отправил мячик точно в маленькие воротца, а Рензел хмыкнул — и лишь тогда обратил внимание на рыцаря в золотых доспехах.

— Сэр Ларис, — отдал он молоток для крокета невозмутимому дворецкому, и — о, богиня! — тот впервые пошевелился! — Чтобы добиться расположения женщины, стоит выполнять ее капризы и желания, особенно когда она так настойчиво просит. Разве вы не согласны?

— Согласен, ваше высочество, — тут же откликнулся Ларис и дернул усами.

— Тогда, какие у вас вопросы?

— Никаких, ваше высочество, — отрапортовал рыцарь и смирился: — Как пожелаете.

С тихим шелестом он вытащил меч из белых ножен и двинулся ко мне. Его тяжелые доспехи грозно лязгнули, грузный шаг смял сочную траву, как страх — мое сердце. А я опять попятилась, но замерла, когда почувствовала за спиной Марьку.