Девятая невеста

Глава 23

Утром я резко вскочила на кровати.

Из открытого окна лился яркий солнечный свет. Птицы пели. Ветер шумел и приподнимал легкие белые шторы, которые мягко шуршали по полу.

Вставать я не спешила. Мутным взором прошлась по незнакомым богато убранным покоям и опять уставилась в белый с золотым узором потолок.

Воспоминания возникали в голове ленивыми вспышками с оттенком синего. К горлу подступила тошнота, а страх пробежал жгучими иголочками до самых кончиков пальцев, но быстро успокоился. Сама я ни о чем не думала и просто лежала, впитывая в себя пение птиц, свежесть ветра, тонкий аромат лилий и покой, который вдруг нарушил тихий всхрап.

Я мигом приподнялась на локтях и опять осмотрелась: зеркало, столик с цветами и душистыми баночками, комод, шкаф, кресло слева у двери, а в кресле... Я потерла глаза, прогоняя муть сна, и еще раз посмотрела на комок из серых тряпок, который приобрел очертания и превратился в спящую Марьку. На душе сразу полегчало, и я снова опустилась на подушки. Позволила себе расслабиться.

В чем сказки точно не врут, так это в том, что «утро вечера мудренее». Весь минувший кошмар превратился в воспоминания и больше не казался сокрушительным. Страх не путал мысли, а я наконец-то могла все обдумать и заодно лучше прочувствовать обиду.

Принц…

Вспомнив его взгляд, я тяжело сглотнула. Он точно затеял какую-то игру, и если бы не Уф, а потом Арон — не слушала бы я сейчас пения птиц и не лежала в кровати, а остывала где-нибудь в земле или вовсе летала по воздуху горсткой пепла. А принц еще посмел передо мной явиться после того, как попытался зарезать и сжечь. Заговорил так, словно…

Мысль я не закончила и потерла пальцами место, где билось и обливалось жаром сердце. Даже Ярла так подло со мной не поступала: никогда не давала напрасную надежду и не пыталась убить. Только голодом морила да нервы портила. Ну, ладно... Может и пыталась, только делала это изящнее: чтобы я сама ослабла и покинула этот мир. Но никогда. Никогда! Так открыто.

Обидно.

Я потянулась к щеке, чтобы вытереть набежавшую слезу, и замерла, увидев на запястье браслет. Он все так же подсвечивался еле заметным голубым огнем, но в свете дня это было не так заметно. Будто на моей руке были простые синие камушки, которые блестели, когда на них попадали лучи солнца.

Моя рука задрожала. Как? Как он мог так поступить? Сначала говорить слова, будто хочет защитить меня, дарить подарки, давать надежды, а потом…

Я с шипением выпустила воздух и схватилась за браслет. Выкину! Выкину его и забуду! А когда доживу до дня свадьбы — откажусь выходить замуж. Надеюсь, хоть об этом принц не соврал!

Однако как бы я ни старалась, застежка отказывалась расстегиваться, будто принц намеренно сделал ее такой тугой, что ногти сломаешь. Тогда я просто схватилась за браслет, отчего вспыхнули белые узоры внутри камней, и сильно дернула! Но тонкая цепочка не поддалась.

Я рванула еще раз! Потом еще и еще! И если поначалу мне казалось, будто я ослабла после успокоительного, которое дал мне Арон, то после десятой попытки поняла: что-то тут не так. Пальцы уже покраснели и болели. Так что это не я слабая, а цепочка какая-то… неправильная!

В сердцах я зарычала и ударила кулаками по кровати, совсем позабыв, что в комнате я не одна. А Марька звучно всхрапнула, испуганно вздрогнула и мигом оказалась на ногах:

— Я не сплю. Я не сплю! Я... Госпожа! — ринулась она ко мне. — Вы целы? Вы живы? Вы проснулись?

Виски резануло от звонкого голоса служанки. И я рада бы ее заткнуть, но во рту пересохло, язык прилип к небу, так еще слово было некуда вставить: Марька не замолкала.

— Ох, госпожа! Я так волновалась! Так волновалась! — шмыгнула носом служанка, а я тихо проскрипела:

— Марька-а-а…

Но она не услышала моего стона и продолжила тараторить:

— Как все случилось — я глаз не сомкнула! И сейчас не спала! Вам показалось, будто я сплю. А я одним глазом там, другим тут… Не могу же я расстроить ее величество! Сама попросила посидеть с вами, мол, вы ко мне очень привязаны, — зарделась служанка. — Сказала, вам будет приятно видеть мое лицо, когда вы проснетесь и…

— Марька… — предприняла я еще одну попытку призвать ее к тишине, но голос опять не послушался: надломился.

Однако в этот раз служанка услышала мои стенания, но расценила их по-своему. Бросилась к комоду и загремела там посудой, попутно охая, ахая и рассказывая: как весь замок переполошился, как выставили чуть ли не всю армию в коридорах, как она бы лично придушила того гада, который покусился на мою жизнь. Костерила Марька убийцу так, что у богини уши бы завяли. А я тем временем услышала стук кувшина о бокал и была готова поклясться, что мое горло царапнули острые песчинки Пустынных Земель.

К боли в голове присоединилась мучительная жажда, поэтому я с жадностью припала к бокалу, когда Марька его принесла. Осушила весь — до дна! И почувствовала, как с колодезной водой ко мне возвращаются силы.

— Госпожа! — вновь защебетала Марька, которую я собралась уже заткнуть, но передумала. — Вы знаете? Знаете? Вас сторожил такой мужчина! Загляденье! Я таких еще не видывала!

Вот именно по этой самой причине.