Девятая невеста

Глава 38

Я чудом удержалась в седле, хотя лучше, наверное, упала бы на брусчатку и на этом все закончилось. Но я вместе с лошадью понеслась к воротам.

Помнится, когда мы с Марькой прибыли в поместье, ворота были заперты решеткой. Теперь же, в преддверии бала, перед взбесившейся лошадью остались лишь стражники — но те, увидев Злату, тут же разбежались, за что их сложно было винить. Разве что безумец решился бы остаться на пути у мощного и неуправляемого животного. И вот, отбив копытами прощальную дробь по откидному мосту, лошадь понесла меня дальше — по лесной тропе, ведущей в город.

Как-то папенька наставлял меня, что в такие моменты главное — не пугать лошадь: не хвататься за нее, не делать ей больно, а позволить нестись, пока она сама не остановится. Но страх не позволял мне расслабиться и перестать цепляться за Злату, и я все сильнее и сильнее сжималась, потому что папенькин Вихрь никогда не бегал так быстро. А наша с Линни кобыла — Искорка была уже старенькой, и мы лишний раз ее не напрягали.

Как бы я ни уговаривала Злату остановиться, она совсем меня не слушала и не думала успокаиваться. Только фыркала, хрипло и тяжело дышала, а порой вовсе заливалась истошным ржанием. А я мысленно повторяла: «Почему? Почему так случилось?». Еще миг назад все было хорошо! Злата даже прогладиться далась и почти до самых ворот вела себя спокойно, а потом… Потом она резко взбесилась.

Может, Растис предатель? Недаром же он так настаивал на прогулке, все уговаривал и уговаривал, а сам построил коварный план, как погубить девятую невесту принца. Или это сам Рензел ухитрился-таки навредить Злате, чтобы она меня погубила? Но я же все сама проверила! Каждое действие Рензела повторила и даже под седло украдкой заглянула. Лошадь была в порядке.

— Цесса! — сквозь шум и свист ветра узнала я голос принца.

Он догнал нас. С трудом, но догнал. Его черный жеребец фыркал, раздувал ноздри и еле поспевал за мной и Златой, но все-таки сумел поравняться.

— Хватайся!

Принц протянул мне руку.

— Поверь мне!

Вдруг черный жеребец взбрыкнул, а Злата испуганно шарахнулась, и я завалилась набок, чуть не упав под копыта. Лошадь понесла меня в сторону леса, а Рензел из-за внезапного виража отстал. Я больше не слышала топота его жеребца, а голоса стражников стихли, стоило деревьям обступить меня и Злату.

Очутившись в лесу, я уже перестала считать идею спрыгнуть с лошади такой уж плохой. Земля здесь мягкая, взрыхленная корнями, застеленная мхом и старой опавшей листвой. В лучшем случае я смогу набить при падении пару синяков. В худшем — что-нибудь сломаю. Но так хотя бы не заблужусь и останусь поближе к выходу из леса, где меня быстрее найдет помощь.

Вот только…

— Нет-нет-нет, — простонала я, когда поняла, что стремя защемило каблук.

В панике я попыталась освободиться, но с ужасом осознала, что нога застряла. Намертво. Теперь, если я вылечу из седла, то одним падением не отделаюсь — лошадь продолжит тащить меня по земле, пока не остановится, и к тому моменту на мне живого места не останется. Такие раны не залечит даже королевский лекарь…

Сцепив зубы, я решила рискнуть и, ухватившись за гриву лошади, потянулась к стремени, надеясь хотя бы кончиками пальцев его сдвинуть. Но почувствовала, что теряю равновесие и заваливаюсь набок. Пришлось опять прижаться к лошади и уповать на то, что у меня хватит сил удержаться в седле. Ибо до тех пор, пока Злата не остановится — я не освобожусь. Вот только она не думала замедляться! Напротив, ускорилась, когда совсем рядом послышался лай собак, и стремглав бросилась вперед, где появился просвет среди деревьев.

Постепенно лес начал редеть. В лицо ударил прохладный ветер и принес осознание: где-то рядом вода. И точно! Когда мы выбежали на солнечный свет, я услышала журчание реки и почувствовала небольшой подъем дороги.

Внезапно Злата вздыбилась, встав почти вертикально, с таким пронзительным ржанием, что у меня перехватило дыхание. Я инстинктивно вцепилась в ее шею, едва удерживаясь в седле, и в этот момент увидела под нами пропасть. Лошадь остановилась у самого ее края, и еще чуть-чуть — мы бы упали прямиком на острые камни, что выглядывали из течения бурной реки.

Испуганная Злата извернулась, чтобы встать вдоль обрыва, но слишком сильно ударила копытами у самой его кромки и, выбив часть опоры, начала заваливаться набок. Заскользив копытами, испуганная лошадь начала падать вниз. А я, не раздумывая, стянула с ноги застрявшую в стремени туфлю и, выброшенная из седла, ударилась животом о край обрыва.

Ноги повисли в воздухе. Руки заскребли по сухой земле. Острые камни оцарапали ладони, сбили пальцы в кровь и сломали ногти, когда мой собственный вес неумолимо потащил меня вниз. Но я не чувствовала боли. Страх заглушил все чувства и мысли, оставив лишь одно желание: выжить любой ценой.

Внизу раздался истошный крик Златы, а я продолжала цепляться за малейший шанс спастись. Пучки травы рвались. Веточки, корешки — ломались. Камни откалывались. Падали! Бились об утес и где-то внизу с плеском ныряли в воду, куда я отчаянно боялась посмотреть. От падения меня спасали только кончики пальцев, уцепившиеся за выступающий камень.

— Богиня. Прошу, богиня! — взмолилась я, чувствуя, как постепенно соскальзывают и они. — Кто-нибудь… Хоть кто-нибудь!

И зажмурилась, когда поняла, что не удержусь.