Девятая невеста

 Глава 1. Сирота для пахана

Автобус номер 737 тащился по разбитой уральской трассе, как больная муха по стеклу. За окном мелькали берёзы с чёрными стволами, покосившиеся столбы и редкие деревни с одинаковыми синими заборами. Чем дальше от Екатеринбурга, тем гуще становился туман и тяжелее воздух.

Рада Северьянова сидела у окна, поджав губы. В руке — потрёпанный блокнот, на коленях — рюкзак с двумя сменами белья, диктофоном и пачкой «Короны». Три недели расследования привели её сюда, в эту дыру, которую на картах обозначали как «Горнозаводск», а местные называли просто — «Завод».

Потому что другого там ничего не было.

— Девушка, вы выходите? — водитель глянул на неё в зеркало. Молодой, с татуировкой на шее — паутина. Бывший зек, сразу видно.

— Выхожу. — Рада поднялась, закинула рюкзак на плечо. — А до улицы Ленина далеко?

Водитель хмыкнул.

— Там Ленина нет. Есть Центральная. А тебе куда конкретно?

— К Лютым.

Тишина в салоне стала плотной, как смола. Две бабки на заднем сиденье переглянулись. Водитель медленно затушил сигарету о бардачок.

— К Потапу Лютому?

— Да.

— Ты к нему... кем будешь?

— Племянницей, — Рада улыбнулась той улыбкой, которую репетировала перед зеркалом три дня: не слишком вежливой, не слишком дерзкой. — Дальняя родня. Он меня ждёт.

Водитель ничего не сказал. Открыл дверь, помог вытащить рюкзак, а потом негромко, так чтобы бабки не слышали:

— Ты, главное, если что — кричи. Тут лес, конечно, но крик далеко слышно.

— Спасибо, обнадёжили, — Рада усмехнулась и шагнула в сырую августовскую муть.

---

Центральная улица Горнозаводска оказалась длиной в три квартала. Два магазина — «Продукты» и «Хозтовары» — с одинаковыми вывесками советского образца, аптека, заросший сквер с Лениным (всё же был), и дальше — частный сектор, где дома сменялись особняками.

Особняк Лютых стоял в самом конце, упираясь забором прямо в лес. Трёхметровый профлист, колючая проволока, камеры по периметру. Никакой кованой красоты, никаких розовых кустов. Функциональная крепость человека, который знает: мир хочет его убить, но миру придётся подождать.

Рада перевела дух, проверила, что диктофон включён, и нажала на звонок.

Ей открыли не сразу. Сначала щёлкнул динамик над калиткой, потом грубый голос спросил:

— Кого?

— Рада Северьянова. Я по поводу... родства.

Пауза. Потом лязг засова, и калитка отворилась сама собой.

Двор был огромным, вымощенным брусчаткой, с гаражом на четыре машины и старой баней в углу. Посередине — стол из красного дерева, на столе — самовар и тарелка с пирожками. Рядом стоял человек, которого Рада видела на старых фотографиях в архиве, но живьём он выглядел иначе.

Потап Лютый оказался невысоким, сутулым, с седыми усиками и морщинистым лицом деревенского учителя. Серый свитер, домашние тапки, очки в тонкой оправе. Если бы не взгляд — прозрачно-голубой, как лёд на весеннем солнце, — его можно было принять за пенсионера, который вышел погреться.

— Рада, значит, — сказал он без улыбки. — Здравствуй.

— Здравствуйте.

— Проходи, садись. Пирожки с капустой. Ты, поди, с дороги голодная.

Рада села. Взяла пирожок, откусила. Капуста оказалась кислой и тёплой, как будто их только что достали из печи. Потап сел напротив, сложил руки на столе.

— Ты, наверное, хочешь спросить, откуда я знаю, что ты едешь?

— Да, — честно сказала Рада. — Я звонила с сим-карты, которую купила в подземном переходе за наличные.

— А вот это зря, — Потап покачал головой. — В подземном переходе камеры стоят. Я тебя видел ещё в понедельник, когда ты карточку выбрасывала после звонка. Не умеешь ты работать, журналистка. Слишком красивая для разведки.

Рада медленно положила пирожок на стол. Сердце застучало где-то в горле, но она заставила себя улыбнуться.

— С чего вы взяли, что я журналистка?

— А кто же ещё три недели расспрашивает про пропавших девушек в Екатеринбурге, а потом берёт билет до Горнозаводска и представляется моей племянницей? — Потап откинулся на спинку стула. — У меня нет племянниц, Рада. Совсем. И никогда не было. Так что давай заново.

Он пододвинул к ней тарелку.

— Кто ты, зачем приехала и сколько тебе заплатили.

Рада молчала десять секунд. Потом выдохнула и решила, что врать дальше бесполезно.

— Меня никто не нанимал. Я расследую исчезновение восьми девушек за последние три года. Последняя — Лена Шубина, 19 лет, пропала ровно десять дней назад. Её видели на автостанции Горнозаводска в компании... — она запнулась, — в компании мужчины, похожего по описанию на вашего сына.

Потап не изменился в лице. Только убрал очки и медленно протёр их краем свитера.

— И поэтому ты решила приехать ко мне в дом и сказать, что ты моя племянница? Рисково.