Девятая жизнь Освальда

Глава 5

Какое счастье! Я дома!!!Моя любимая кровать, моя любимая Берта!

Я хотел привычно, с разбега прыгнуть на кровать и замер на месте. Рядом с Бертой лежал…большой черный кот британской породы. Она нежно обнимала его, а он тесно прижимался к ней, положив голову на плечо. Я бросил резкий взгляд на зеркало, висевшее напротив кровати, и увидел пялившегося на меня несуразного мужика, которого звали Даниэлем.

Понятно. Чудо не произошло. Ой, какой я недогадливый! Нужно разбудить этого самозванца, сказать ему, чтобы он произнес свое заклинание и опять стал Даниэлем. Для этого я здесь и оказался.

Так, надо быстро действовать. Прямо не терпится вновь оказаться в своей шкурке и привычно растянуться на кроватке. Я даже Берту не буду толкать лапами, спихивая на краешек. Пусть спит на середине. Сегодня. А там посмотрим.

Сейчас главное разобраться с Даниэлем, посмевшим забросить меня на какую-ту непонятную планету, а самому вселиться в мое тело. Я тихо, на цыпочках, чтобы не разбудить Берту, подкрался к кровати и осторожно высвободил кота из любящих объятий. Хорошо, что у меня имеются руки и прекрасное знание кошачьих инстинктов.

Чтобы кот не заорал и не вырвался, я мгновенно схватил его за холку. Наглец сразу повис беспомощной тушкой. Тяжелый он, однако! Неужели, я тоже был таким неподъемным? Но ведь Берта так любила носить меня на руках, а я, дурачок, всегда вырывался. Кстати о дурачках.

– Слышишь, ты! Немедленно произнес заклинание и быстро убрался на свою Циннару. Может тогда я не оторву тебе хвост за такую подлянку. Надо же додуматься – приличного кота превратить в полоумного кожаного! – со злостью прошипел я, даже не соображая толком свою угрозу.

Как я оторву хвост, если он вернет мне тело? Сам себя изуродую, что ли? Но раздумывать было некогда. Берта могла проснуться в любой момент. Представляю, что будет, если она увидит в своей спальне взлохмаченного придурка в обрезанных подштанниках.

Поддельный Освальд слабо пискнул и заплакал. Нет, реально, из янтарных глаз ручьями потекли слезы. Тьфу, вот что значит ненастоящий. Коты никогда не разводят сырость. Они орут, рычат, но не плачут.

Глубоко вздохнув я на носочках вышел из спальни. И усевшись на кухне, уложил самозванца на колени, прижимая руку к его спине, не давая сбежать.

– Успокойся, Даниэль. Ничего тебе не будет, ­– проворчал я, невольно начиная гладить его другой рукой за ушами. – Но пойми, поиграл и хватит. Пора домой. Тебя папа и мама ждут, и смотр вот-вот начнется. Ты ведь помнишь, что должен быть на нем?

– Простите, сэр, но я не понимаю, как оказался здесь. Я упал в пруд и начал тонуть, а потом, бац, все потемнело и конец. А когда очнулся, то понял…что ничего не понял, – жалобно произнес кот. – Но здесь так хорошо, лучше, чем дома. Хозяйка вкусно кормит и гладит меня. Даже спать с собой рядом разрешает.

– Не кот, а недоразумение какое-то. Запомни на будущее, малыш, может пригодится, если снова захочешь поиграть в котика. Не мы живем у людей, а они живут у нас. И делают только то, что мы им разрешаем. А именно – слепо обожают нас и преданно служат. А дело кота – это жрать, спать и ср…, – я вовремя вспомнил, что разговариваю типа с аристократом, сыном короля, – и гулять. Так что нечего тут Берту баловать.

– Мою хозяйку зовут Берта?

– Не хозяйку, а служительницу.

– Никто так ласково не относился ко мне, как она, – грустно сказал кот.

– Даже родители? Кстати, а как ты к ним обращаешься?

– Ваше Величество.

– А почему не «папа», «мама»?

– Так обращаются к родителям только простолюдины.

– Понятно. Ладно, хватить болтать. Давай, превращайся в Даниэля и возвращайся домой.

– Я не хочу возвращаться. Я боюсь.

– Кого? Чего?

– Герцога Картиса.

– Почему? Что он сделал?

– Герцог хотел убить меня двадцать лет назад, когда мы были детьми. Предложил поиграть в фонтане, а потом ударил по голове и начал топить. Меня тогда спас дядя Эдмунд. Я не хочу больше встречаться с.Картисом, но император настоял на моем участии в смотре.

– Но почему ты так уверен, что герцог опять захочет убить тебя? Тогда он был ребенком, а теперь повзрослел, поумнел.

– Я гулял в тетушкином парке, когда увидел огромного волка. Он подбежал и толкнул меня в пруд.

– Волк? А причем тут герцог?

– Герцог из рода серебристых волков, и может обернуться зверем в любой момент.

– Ну, да. Анимаги. Чарльз что-то говорил об этом.

Я гладил кота и слышал, как громко и быстро бьется его сердце, словно он мчался, убегая от своры разъяренных псов. Да и на мои вопросы еле отвечал, задыхаясь от страха. Нехило, однако, герцог напугал Даниэля.

– Тихо-тихо, успокойся, а то сердце сейчас выскочит. Я все понял.

– Сэр, пожалуйста, не возвращайте меня обратно, – вновь заплакал кот.

Эх, наивный малыш. Да если бы я знал и умел, то сейчас бы не гладил тебя, а сам сидел бы здесь и вылизывал лапу, а затем побежал бы в спальню, прыгнул на кровать, чтобы разбудить Берту, и потребовал бы свой любимый корм.