Девятая жизнь Освальда

Глава 7

На негнущихся ногах я вошел в библиотеку и осторожно огляделся. Но кроме маркиза в комнате никого не было. Дядюшка сидел в удобном глубоком кресле перед круглым столиком, на котором стояло три овальных зеркала.

– Даниэль, дорогой, мы уже заждались вас, – с улыбкой произнес мужчина, поворачивая голову на звук открывшейся двери.

Но его благожелательная улыбка сразу поблекла, когда он увидел племянника, одетого в костюм, более подходящий слуге, а не человеку, имевшему процветающее баронство. Маркиз нахмурил брови и протянул руку к колокольчику, намереваясь тот час же вызвать Коупмана и потребовать от него объяснений. Впрочем, чтобы тот не сказал в свое оправдание, с местом камердинера он уже может попрощаться. Хоггинс был прав, когда полчаса назад заявил, что барону надо заменить свою деревенскую прислугу, чтобы не выглядеть в столице посмешищем.

Маркиз не хотел, чтобы братья Даниэля увидели его в столь нелепом наряде, но не успел завернуть барона обратно. Тот прямо упал в стоявшее рядом кресло, словно ноги отказывались держать его.

«Все-таки мальчик еще не полностью восстановил физическую форму, чтобы там не утверждал лекарь, – с досадой подумал мужчина. – Надо было отказать принцам Ласкании в телепортической встрече сегодня. Прямо не терпится им поговорить с братом. Точно уже узнали о его плачевном состоянии. Не удивлюсь, если кто-то из моих слуг шпионит для них».

Маркиз Кантер был абсолютно прав. Старший брат барона Джеймс, герцог Орланский, заплатил кругленькую сумму дворецкому маркиза, чтобы тот докладывал ему обо всем. И вот полчаса назад Хоггинс доложил, что слуги барона, эти недоученные выскочки нагло обобрали хозяина, украв у него несколько костюмов. Джеймс знал, что челядь постоянно стремится нажиться на брате, поэтому привычно бросился на его защиту.

А Хоггинс был не против подзаработать на шпионаже и охотно согласился стать глазами еще и второго брата – Томаса, герцога Тиринейского. Так что глубоко оскорбленный отповедью барона в защиту своих слуг, дворецкий тут же доложил обоим герцогам о своем беспокойстве о душевном состоянии их младшего брата.

Ноги ужасно болели, и я прямо свалился в кресло, стоявшее рядом с креслом маркиза. Хорошо, что эти братья еще не подошли, и у меня есть время перевести дух и как-то подготовиться к встрече.

Но оказалось, что братишки уже были здесь, и сейчас смотрели на меня из двух зеркал, стоявших на столе.

– Здгасьте, – слегка поклонился я зеркалам, не зная, как обращаться к этим господам, высокомерно смотревшим на меня. В расшитых золотом камзолах (с розочками на лацканах), и в длинных завитых париках они выглядели, как близнецы, хотя от Чарльза я успел узнать, что Джеймсу было тридцать три, а Томасу– тридцать лет. Вот только бы узнать, кто из них, кто.

– Даниэль, что за маскарад? Почему вы одеты в эти лохмотья? – нахмурился левый герцог.

– Камердинер украл ваш гардероб и сбежал? Не переживайте. Я найду мерзавца и прикажу вздернуть его на ближайшем дереве, – властно произнес правый герцог и посмотрел на маркиза:

– Ваше сиятельство, ваш портной сумеет быстро подогнать камзол для Даниэля? Я сейчас пришлю несколько своих.

– Конечно сможет, ваша светлость. Но не думаю, что камердинер успел сбежать с гардеробом. А вот почему его милость одет в это убожество, я немедленно выясню.

Маркиз опять потянулся за колокольчиком, а я устало вздохнул, предчувствуя тяжелую битву и за свой новый облик, и за чувство собственного достоинства. Понятно, что они относятся к брату, как к большому ребенку и абсолютно не считаются с его мнением. Но только я – не дурачок Даниэль. И , вообще, даже не человек. Я – кот, и прогибаться под кого-либо не намерен. Пусть сначала проживут столько лет, сколько прожил я, а потом уже будут мне указывают. Вот так!

Но это я так смело рассуждал, а вот как им все это преподнести? Люди ведь странные существа, тем более, аристократы. И тут я вспомнил свою шестую хозяйку – профессоршу из МГУ. Это ведь только последние три жизни проходили в Европе, а первые шесть я прожил в России, где много чего узнал и повидал. И сейчас прямо услышал, как профессорша говорит своей внучке: «Настоящий аристократ не жалуется, не оправдывается и не пытается всем понравится. И всегда контролирует свои эмоции. Запомни, Мария. Никогда не позволяй дрожать верхней губе». Вот эти правила для аристократа я сейчас и применю.

Маркиз только поднял колокольчик, чтобы вызвать камердинера барона, как третье зеркало засветилось ярким зеленым светом и на его глади появились лица родителей Даниэля. И первыми их фразами тоже были вопросы, что случилось и почему на нем такая одежда.

– Интересно, сколько ваших шпионов работает в моем доме? – с деланной беззаботностью рассмеялся маркиз Кантер. Конечно, ему был неприятен данный факт, и после окончания беседы он обязательно переговорит с Хоггинсом и прикажет уволить болтунов.

Мне стало смешно от столь наивного вопроса. Даже коту понятно, кто из прислуги посмел бы войти в контакт с такими сиятельными особами. И я не удержался от замечания, хотя лучше промолчал бы.

– Так у вас тут один шпион, дядюшка – Хоггинс. Гнать его надо, а то он и вас сдаст кому-нибудь.

По выражениям лиц в зеркалах, я сразу понял, что прокололся. Никто не ожидал от Даниэля столь умного и категоричного ответа. Надо срочно спасать ситуацию. И надев глуповатую улыбку, я сказал: