Девятая жизнь Освальда

Глава 8

Я чувствовал себя разбитым. Болело все – спина, ноги, шея. Но особенно донимало напряженное лицо и ноющие челюсти. Для меня, ленившемся лишний раз мяукнуть, столько болтать было сущим мучением. Говорить по-человечески оказалось трудным занятием, к тому же приходилось еще и картавить. Я устал, как собака. Опля! Уже начинаю выражаться, как человек. Вот так, не ровен час и вовсе стану кожаным. Нет! Не хочу! Как же узнать это дурацкое заклинание?

Я вцепился в браслет, пытаясь различить на нем хоть какие-то буквы, хотя, ясное дело, прочитать заклинание все равно бы не смог. Все-таки я кот, пусть и невероятно умный. А ведь на Земле мог уже десять раз научиться читать. Сколько детишек на моих глазах терзали буквари и кубики с буквами. Но я принципиально считал, что грамота ни к чему, ни мне, ни детям. И с удовольствием грыз кубики и рвал книги. А жизнь сейчас взяла и показала насколько правдива поговорка «Учение – свет, а неученье – тьма». От огорчения я даже ударил по браслету, а затем тихонько завыл.

Но потом решив, что вытьем делу не поможешь и надо на время смириться с судьбой, я применил свой любимый способ борьбы с неприятностями. А именно, завалился на бок и громко захрапел. Хорошо все-таки быть бароном. Никто не посмеет толкать меня в бок и шипеть, чтобы заткнулся. С блаженной улыбкой я растянулся на мягкой перине и сразу провалился в яркий, цветной сон.

Во сне я носился по зеленой траве, карабкался по деревьям и затем прыгал вниз, кувыркаясь в воздухе. Ах, какое блаженство! Но тут очередной кувырок приземлил меня в знакомую комнату. Но, увы, не на четыре лапы.

Хоть я и оказался в своем мире, но, к сожалению, в обличье Даниэля. А в гостиной, на широком диване сидел самозванец и испуганно пялился на меня.

Быстро оглянувшись, я понял, что в номере мы с ним одни. Поэтому не мешкая ни минуты, схватил кота и строго произнес:

– Так, Даниэль, погулял и хватит. Все уже соскучились по тебе. Сказали мне, чтобы я немедленно вернул тебя обратно.

–Я умоляю вас, сэр, оставьте меня здесь! Ну, пожалуйста.

Кот опять начал мелко дрожать от страха, и я понял, что надо действовать хитрее.

– Неужели ты не хочешь увидеть родителей и братьев?

– Нет, не хочу. Мне очень нравится здесь. Я никогда еще не был так счастлив.

Да, бедняга, жизнь тебя хорошо потрепала, если ты готов в чужой шкуре ходить. Какие бы испытания не выпадали мне в моих кошачьих жизнях, я никогда не хотел быть кем-то иным, а не котом.

– Давай договоримся. Я пройду смотр вместо тебя, а потом мы сразу с тобой поменяемся. Согласись, что это честно?

– Нет! Нет! Нет! – заорал кот и начал бешено вырываться из моих рук, нехило так царапаясь и кусаясь.

Я даже хотел его шлепнуть от злости. Надо же, какой гад! С ним по-человечески говорят, а он ведет себя, как зверюга. Стоп! Я уже совсем запутался, кто есть, кто. Но разбираться было уже некогда. В двери щелкнул замок и раздался взволнованный возглас Берты:

– Освальд, что случилось?

Какой-то приятный мужской голос начал успокаивать Берту, но кому он принадлежит я не увидел, потому что комната вдруг наполнилась белым туманом, и когда он рассеялся, я увидел озабоченное лицо Чарльза, склонившееся надо мной.

– Герр барон, просыпайтесь. Прибыл портной его сиятельства, чтобы снять с вас мерки для нового камзола.

Следующие дни стали сплошным кошмаром. Бесконечные примерки и споры до хрипоты измучили до невозможности. Я настаивал на удобной куртке, сшитой Чарльзом, на что портной маркиза лишь закатывал глаза и чванливо хмыкал. Камердинер вторил ему и настойчиво бубнил, что без украшений никак нельзя. Одна ткань, пусть даже и благородный бархат, не спасет костюм от убогости. Братья Даниэля тоже подливали масла в огонь, заявляя, что на фоне нарядов придворных я буду выглядеть нищим. Но когда в обсуждение моего гардероба включился уже сам король, я немного сдал позиции.

– Даниэль, я понимаю ваши принципы, но вы представляете Ласканию, и ваш вид должен свидетельствовать о ее процветании, – сухо сказал его величество, и я, как послушный сын и верный подданный согласился на некоторые излишества, а именно на витой золотой шнур и пуговицы с бриллиантами.

Постоянно стеная и жалуясь на судьбу, портной маркиза и камердинер барона за два дня все же сумели создать новый наряд. Хоть и весьма необычный, но вполне приличный. Это признали даже привередливые герцоги.

А бывшего кота новый костюм привел в настоящий восторг. Короткая куртка, обшитая золотым шнуром была намного удобней длинного, ниже колен камзола. К тому же и весила раза в три легче его, и не давила на плечи свинцовой тяжестью, от которой так болела спина. И брюки, в отличие от объемных, расшитых камнями кюлотов, были очень удобными и не сковывали движений.

Костюм представлял собой некое подобие гусарского ментика. Такой был у графа, моего второго «хозяина». Помню, как он еще бросил в меня сапог, когда увидел, что я сделал с золотыми шнурами. Ну, да, поточил тогда немного о них когти. Но, это ведь не означает, что в котика надо сапогами швыряться?

Кстати, о сапогах. Во что тут обуваются на балы? Оказалось, что у Даниэля было множество туфель разных расцветок, украшенных шелковыми бантами и драгоценными камнями. И ужас, все с высокими каблуками! Втиснув ноги в одни из них, я чуть не взвыл от боли. Ужасно неудобные они так стискивали ступни, что я смог сделать всего лишь несколько шагов, при этом так неприлично покачивал бедрами, что самому стало неловко от столь фривольной походки.