Девятая жизнь Освальда

Глава 19

– Представьте, Карл, этот молодчик так отчитал моих слуг, что те рты открыли от удивления, когда он начал перечислять все, что они украли. Особенно мне понравилось: «А кто ловит рыбу в пруду по ночам?», «Так в пруду нет рыбы», «Поэтому и нет, что вы ее всю сожрали!» – расхохотался маркиз, пересказывая королю Ласкании события сегодняшнего дня.

– Освальд, у нас не разводят рыбу в декоративных прудах, – мягко сказал Карл Первый.

– Еще один прокол, да? – расстроился я.

– Нечего страшного. У нас же есть Бранвейн, в котором торговцы ходят в камзолах от Галифье, а слуги устраивают судебные представления. Так почему бы там еще и не разводить рыбу в прудах?

– Я уже сам начинаю верить в то, что Бранвейн сказочное место.

– Вам вполне по силам будет сделать его таковым, – похлопал меня по руке король. – Но я впечатлен тем, как вы вывели воров и мошенников на чистую воду. Это же надо – сразу найти их тайники. Вы случайно не владели магией ясновидения в том, другом мире?

– В моем бывшем мире нет магии. Вернее, ею владеют единицы, но тщательно скрывают это. Но я не имел ее там, как и здесь. Сегодня мной двигала интуиция и неплохое знание людей, ведь я прожил среди них более ста лет. (Знали бы вы, милорды, в каких только местах я ни находил заначки Сереги-алкоголика вместе с его женой Люськой. Так, что вазочки – это мелочевка. Особенно, если учесть, что я сам опустил ложки в одну из них).

– Освальд, привыкайте к мысли, что у вас есть магия, – возразил маркиз. – Причем, немалая, если вам так легко удается преображаться в кота.

– Но мне помогает в этом браслет, – я погладил золотой обруч и поднес его к губам, чтобы поцеловать.

Такой ритуал благодарности почему-то пришел мне в голову после первого обращения. Я повторял его по несколько раз в день, и сейчас сделал чисто автоматически.

Маркиз с королем переглянулись, но ничего не сказали на этот счет, а продолжили восхищаться моей прозорливостью, чем даже смутили меня.

– Да я просто взял их на понт. Обидно стало за девчонку. Другая бы нашила барахлишка из лоскутов, которые остались от моих рубашек, никто бы и не узнал. А эта такая честная, прямо до глупости. Вот я и оторвался на Хоггинсах, когда они начали швырять ее вещи. Нервы на пределе из-за этого бала.

– Почему вы так волнуетесь, Освальд? Летти сказала, что вы хорошо освоили все танцевальные па и не опозоритесь на конкурсе с танцами, – поспешил успокоить «племянника» Кантер.

– Кстати, это последний конкурс? После него принцесса выберет того, кто ей больше всего понравился, и смотр закончится?

– Нет, мой мальчик, – привычно ответил «дядюшка» и приоткрыл секреты смотра, которые смог выпытать у советника императора. – Этот конкурс будет оценивать не принцесса Аврора, а все тот же Астарваль. Из четырех участников он выберет двоих, максимум троих, которые на следующий день будут состязаться в красноречии. А именно – в декламации стихов в честь принцессы Авроры. И уже среди них определится победитель.

– Понятно. Ну декламация мне явно не грозит. Мой смотр окончится завтра после танца с принцессой, а возможно и до него, если она откажется танцевать со мной, – равнодушно произнес я, небрежно взмахнув рукой.

– Тогда почему вы так переживаете, если танцы вас абсолютно не беспокоят? – участливо спросил король. И увидев в его глазах искреннее сочувствие я признался:

– Вы сказали, что возможно на балу будет человек, который переместил меня в тело Даниэля. Вот этой встречи я и боюсь. Инстинкт просто кричит: «Берегись, опасность!»

– К сожалению, не могу вас успокоить, – расстроенно произнес король. – Даже не предполагаю, кто это может быть. Но постараюсь не спускать с вас глаз, чтобы в случае чего помочь.

– Мы оба поможем, – заверил маркиз, присоединяясь к обещанию Карла Первого. – Всем, чем сможем.

– А нельзя как-то заранее вычислить этого человека? Вероятно, он из тех, кто умеет оборачиваться котом. Вы же знаете таких анимагов?

– В Таккарию входят семь королевств. Во главе каждого стоит королевский род, обладающий магией определенного вида. В Нардании – это серебристый волк. В Терезии – лесной кабан, в Арвитании- золотая лисица, в Криссарии – горный олень, в Тарбенсе – пятнистый шакал, ну, а в Аскандии и в Ласкании – рыжая рысь. А над всеми стоит императорский род ­ – снежный барс, или ирбис, – провел небольшую лекцию дядюшка.

– Как видите, домашних котов среди них нет, – подвел итог Карл Пятый.

– Тогда почему Даниэлю удавалось превращаться в кота?

– Только благодаря старинному артефакту – золотому браслету, который сейчас на вашей руке. Эта вещица из императорской сокровищницы. И Феликс Сиятельный лично защелкнул ее на руке правнука десять лет назад, – объяснил король.

– Интересно, а это может быть как-то связано с моим возвращением сюда? – робко предположил я. – Вдруг он сделал это специально, чтобы потом поменять нас с Даниэлем местами.

– От Феликса Сиятельного можно ожидать чего угодно, но этого вряд ли, – покачал головой Карл Первый. – В тот день он разозлился, что Даниэлю не удается обернуться родовым зверем. Обозвав моего сына идиотом, император приказал ему носить этот браслет, заявив, что с его помощью сможет обернуться даже круглый дурак. И заявил, что слышать не желает о Даниэле, пока тот не научится оборачиваться хотя бы обычным котом.