Девятая жизнь Освальда

Р.S.

– Никас, их нигде нет, – растерянно произнесла Берта, обыскав все уголки уютного дома, который они с мужем купили пять лет назад в прекрасной Венеции, решив окончательно осесть в Италии.

– Куда же они могли подеваться? – удивился полковник Занкадис, тоже начиная искать под кроватью, где у их питомцев было любимое местечко.

Впрочем, их там и не должно быть, по крайней мере Медонии. Ведь сегодня он сам уложил ее на широкий подоконник открытого окна, чтобы свежий влажный воздух облегчил ей дыхание. У его любимицы начались проблемы с легкими и каждый вздох уже давался ей с трудом. Не в силах наблюдать за ее страданиями они с Бертой приняли очень трудное решение об усыплении. Достать нужный препарат оказалось довольно сложно, но помогли его старые связи, и нужная ампула сейчас лежала в кармане. Правда, Никас не представлял, как сам, своей рукой сделает смертоносный укол. В своей жизни он много раз сталкивался со смертью, но никогда не был ее служителем. И сейчас, дрожавшими руками перебирая подушки в поисках котов, молился про себя, чтобы не найти их, хоть и понимал, что это неосуществимое желание.

Но его горячие молитвы были услышаны вершителем судеб. Освальд и Медония исчезли без следа. В это трудно было поверить. Они с Бертой даже вышли из дома и начали искать в маленьком уютном дворике, расспрашивая соседей.

– Но как же так? Куда они могли пропасть? – бессвязно повторяла плачущая Берта.

Никас обнял ее за дрожавшие плечи и прижал к себе.

– Берти, Освальд и Медония очень любили нас и тихо ушли, чтобы мы не огорчались. Я уверен, что сейчас они вместе в другом, лучшем мире. Здоровые и счастливые. Не плачь, любимая, а то я и сам заплачу. Но это закон жизни, что питомцы уходят раньше своих владельцев. Поверь, для них это намного лучше, чем, когда получается наоборот. И после многих лет любви и заботы они оказываются неприкаянными на улице.

– Я все понимаю, Никас, – шмыгнула носом Берта, – но ничего не могу с собой поделать. Как увижу их коврики, корзину, миски для еды…– и она опять зарыдала.

Полковник накапал жене успокоительных капель, и когда она уснула, собрал все кошачьи вещички, которых оказалось немало, и отвез их в кошачий приют.

На следующий день Берта устроила ему за это истерику, но выплеснув на мужа всю горечь и боль, она потихоньку начала успокаиваться. Никас не предлагал ей завести нового питомца. Понимая, что ни она, ни он больше не смогут так сильно полюбить. Такое просто невозможно…

Через неделю они решили поехать к морю, чтобы немного развеять свою грусть и печаль под шум набегающих волн. И гуляя по безлюдному пляжу они неожиданно услышали громкие крики чаек. Те словно ругались с кем-то.

И этим кем-то оказался замурзанный котенок, который отчаянно пытался шипеть на них, чтобы не было так страшно.

– Ах, я вам сейчас дам! – громко крикнул Никас и швырнул несколько морских камешков в сторону галдящих птиц. – А ну, быстро летите отсюда!

Недовольные, что их потревожили, чайки все же взлетели в небо, а на гальке остался кошачий малыш, который продолжал почти беззвучно шипеть вслед взлетевшим огромным птицам.

– Как ты здесь оказался, котейка? – спросил Никас, опускаясь на корточки и протягивая к котенку руку.

Тот отбежал в сторону, а потом осторожно вернулся и начал обнюхивать человеческую ладонь, рядом с которой вдруг появилась еще одна – так вкусно пахнущая будущим домом, едой и любовью.

– Он почти невесомый, – озабоченно сказала Берта, подхватывая маленькое тельце. – Его надо срочно накормить, Никас.

– Конечно, а еще избавить от блох. Я видел небольшой магазинчик по дороге сюда.

И перечисляя все, что надо не забыть купить, они втроем направились к машине. Как же прекрасна и удивительна жизнь. И как великодушно она дарит подарки тем, кто любит и ценит ее.