Деяние Луны

Валентина Орлова

«Как долго это будет продолжаться?» – женщина печальным взором смотрела в окно. Воскресенье был праздником для детей, днём забот для мужа, который уходил к старейшинам, и её грустью. Все покидали дом, оставляя мать семейства одну, лишая пол топота ножек, а стен весёлого смеха.  В эти моменты её гнездо превращалось в склеп, становясь вдруг чужим.

Налив чашку кофе, Валя открыла холодильник и задумалась. Ей хотелось сбросить с себя сонное состояние, что накатывало каждое утро, превращая бойкую женщину в тень себя.

«Слишком много мыслей», –  она не могла смириться с тем, что происходит. Внутри все разрывалось на части. Было бы легче не привязываться к Нине, воспринимать очередной жертвой поселения, но девушка внезапно стала частью семьи  и думать о том, что будет дальше, не хотелось.

«Что же делать?» – этот вопрос истощил разум, одарив бессонницей, не давая нормально отдохнуть ни днём  ни ночью. Только пару раз ей удалось выспаться, и то благодаря тому, что жутко устала днём, и, едва дойдя до кровати, просто потеряла сознание.

–  Молоко, так молоко, – схватив бутылку, она плеснула его в кружку и стала медленно помешивать, пока кофе не стало бледно-коричневого цвета.

– Не проще в молоко капнуть? –  подтрунивал иногда над ней муж, наблюдая с какой тщательностью та смешивает цвета.

При мысли о Николае Валентина улыбнулась. За его спиной было легко спрятаться от надвигающихся бед, и найти то, что долгое время ускользало из рук – понимание. Он принимал её такой, какая есть, прощая  вспышки гнева и обиды, мирясь с ослиным упрямством.

– Сочувствую твоему мужу, – с  детства говорил брат Вали, который отличался завидным терпением.  Вывести его из себя было трудно, но сестре всегда удавалось, и потому  прозвище «Невыносимая» стойко прилипло к ней лет с трех. Когда принцесса вышла замуж, Вадим был счастлив наступившему спокойствию, но судьба решила иначе, и взамен подарила дочь, которая была копией  младшей сестрёнки

Водоворот закручивался все сильнее, молочным шоколадом бросаясь на белые стенки, и воспоминания непрошенным гостем возникали в голове. Валентина так мечтала сбежать из дома, что обряд  казался единственным выходом. Не нарушая традиции, только он мог вызволить  из городка, подарив свободу, и было неважно, кем может оказаться избранник. Любить его или нет -  было уже  не в твоей власти. Обряд гарантировал взаимные чувства, а из чего они вырастут все равно. Ненависть так же легко связывала людей, как и плотские желания. Но Валентине повезло, и это было единственным чудом в жизни, потому что чёрные полосы, которые пошли следом, сорвали розовые очки с лица.

Будучи принцессой, она привыкла к подчинению, к тому, что все крутится вокруг семьи, и каждый пытается втереться в доверие. А став женой обычного кузнеца, вдруг поняла, что не имеет ценность, потому что  лишь сыновья царя  несут в себе кровь врагов и проклятье Луны. Дочери годны лишь для удобных браков. Внезапно став женой чужого человека, Валя старалась узнать о нем все, но каждый раз натыкалась на скупость фраз или молчание. Со временем женщина поняла, что часто дети вырастают вопреки родителям, и знание не всегда несёт радость. При мысли о родителях Николая женщину передёрнуло. Его мать не могла смириться с тем, что сын женат на принцессе, когда же Валя родила Данилу, старуха вовсе сошла с ума от ярости.

«В моем доме не будет этого ублюдка,  – верещала та, скрюченным пальцем указывая на красные глаза младенца. – Я же говорила тебе, что она порченная!»

О, как же Валентина ненавидела эту женщину, молча проглатывая жестокие слова и мучаясь чувством вины перед мужем и сыном. Мутант... Кто виноват в этом? Она или Коля? Неужели, быть членом королевского рода достаточным для того, чтобы родить урода? Каждый день был пыткой в доме родителей, которые жаловались соседям на неумеху жену, на то, что та отравила славный род своей кровью и теперь жизнь Николая загублена. Ночь же превращалась в долгий кошмар, лишая сна. Ведь таких детей всегда убивали  и страх, что кто-то придёт и отберёт Данилу, никогда не отпускал.

–  Он - ангел, – однажды сказала Валентине незнакомая девушка, остановившись у коляски.  Золотистые волосы непокорными прядями  рухнули вниз, когда та наклонилась над малышом, ткнув пальцем в пухлую щёчку – И нос мой.

Эти слова спасли женщину, подарив надежду на то, что не все полукровки такие, что есть те, кто в невинных малышах видит  детей, а не проклятье. Да, мутанты другие,  их нрав жесток, а жажда крови порой сводит с ума, но они тоже хотят жить обычной жизнью, иметь право дружить, капризничать и обижаться на грубые слова.  Сестра Николая оказалась удивительной девушкой. Её презирали за предательство, потому что, бросив семью, та уехала в город, чтобы стать посмешищем – именно так говорила свекровь, поливая дочь грязными словами. Но Елена не жаловалась на это, в отместку став ведущей актрисой местного театра и выбрав в пару человека, отняв  надежду матери на то, что блудная дочь вернётся.

– А если он захочет детей? –  спросила однажды Валентина, без спроса мужа укатив в гости к его сестре. –  Ведь ты...

Она внезапно осеклась, осознав, что стала похожа на Колину мать, которая радовалась тому, что  дочь  никогда не сможет познать радость материнства.

«Уж лучше с такими ублюдками, как у тебя быть, чем одной, –  ворчала старуха, добавляя. –  Срок его короток, бабу найдёт, когда поймёт, что не понесёт от него».

«Как можно быть такой тварью?» – поражалась Валя, но промолчала, не желая провоцировать ее.

– Не волнуйся, – Лена поправила пелёнку на голубоглазом карапузе, который норовил тяпнуть тётю за палец. – Столько детей без родителей, что можно враз из одиночки стать многодетной.

– Усыновить? –  удивилась она, не понимая, как можно взять чужого ребёнка. Лишь  с появлением в доме Кости и Кати,  Валентина поняла, что кровные узы на залог любви и часто она рождается там, где их вовсе нет.