Ди Vii Инквизитор Часть 3 Бож

Глава 1. Бойся начальства, дары раздающего.

Очухался Дима в своей квартире, в своей постели и без головной боли. Даже хотел обрадоваться по этому поводу, но не всё оказалось столь радужным. Во рту царила смрадная клоака, словно с вечера фекалии ложкой хлебал и зубы забыл почистить. Вот до чего ощущения были мерзкими. Причём тут же сообразил, что проснулся не просто так, а по истеричному зову мочевого пузыря, который, будь у него ножки, он бы ими уже сучил без устали.

Понял и причину такого его поведения. Внутренний орган тоже не сам проснулся, а был спровоцирован звуком льющейся воды из ванной комнаты. То ли Дима сам, находясь в беспамятстве, с вечера душ забыл выключить, то ли кто-то ночью пробрался в его апартаменты и решил воспользоваться халявной водой, намотав приличные кубометры на его счётчики.

Но тут последовала подсказка из душа в виде мерзкого звука «Бэ-э», и кого-то там вырвало. Ну, или, по крайней мере, кто-то попытался это сделать. А после эта кто-то, судя по голосу — женщина, умирающе застонала. Сычёв решительно повернул голову на соседнее место по кровати. Вторая подушка с вмятиной от головы присутствовала. Откинутый край одеяла указывал, что его постель покинула человеческая особь, и явно противоположного пола, так как Дима ощущал свою половую ориентацию вполне традиционной.

— Мля, — выдавил он из себя страдальчески и подумал: «Это что же получается? Вся свистопляска со средневековой Москвой опять уложилась в секунду реальной жизни?»

Как-то сразу стало грустно. Первая мысль: в душе фитоняшка, вот только не понял, с чего это её так корёжит и почему у самого во рту филиал очистных сооружений города. Они же вроде не пили вчера. Да к тому же спортсменка вообще никогда в рот не брала, в смысле алкоголя. ЗОЖ для активистки здорового образа жизни — как красный флаг для компартии: нечто святое.

Его вялые размышления прервал очередной рвотный позыв из душа, мимоходом напоминая, что там, где душ, там же и туалет. Под давлением мочевого пузыря Дима вынужден был немедленно посетить унитаз, пока кровать сухая, да и помочь подруге надо бы. Не в смысле того, чтобы ей в рот по самые гланды затолкать пару пальцев, а хотя бы для начала морально поддержать, пожалев горемычную. Кроме того, хотелось произвести экспресс-допрос по поводу вчерашнего. Может, она больше помнит, чем он?

С трудом и очень осторожно поднявшись с кровати, чтобы не расплескать, Сычёва самого неожиданно замутило, и бедолага ещё более отчётливо ощутил во рту отвратительный привкус, словно кишечник, мразь, рот с анусом местами попутал и погнал отходы жизнедеятельности на реверс. Но тут вновь напомнил о себе мочевой пузырь, вступая в противоборство с кишечником и одерживая победу за явным преимуществом, погнал голого хозяина к сантехническому фаянсу.

Отстоял, качаясь, как берёзка молоденькая, пару минут кайфа над унитазом, пока без зазрения совести сливал из себя излишки отработанной жидкости. Как и положено воспитанному мальчику, смыл за собой и даже закрыл крышку. Проделывал всё не спеша, основательно. Только после того, как выполнил перед организмом все обязательства, наконец заглянул за мутное стеклянное ограждение душевой, чтобы принять действенное участие в сострадании к бедной женщине.

Вот только заглянув, замер в ступоре. Во-первых, голая особь принимала душ не совсем обычным способом: лежа на кафельном полу в позе эмбриона. А во-вторых — это была не фитоняшка. Это была Лебедева! Всё в мозгах как-то сразу перевернулось с головы, встав на ноги. Всё, что было «до», тут же забылось. Всё, что было «после» — вспомнилось.

Первым делом Дима сам поспешил под падающий водопад, задрав голову и подставляя лицо с открытым ртом струям душа, включенным в режиме тропического ливня. Вода была не просто тёплая, она была горячая, но в меру терпимости. Прополоскав вонючий рот и умывшись с головы до ног, он опустился на пол и пристроился к новоиспечённой жене со спины, полностью скопировав её скрюченную позу, одной рукой сымитировав подушку ей под голову, а другой — ладошку подложил под грудь: нечего такой ценности на полу валяться.

Юля не сопротивлялась, представляя собой тряпичную куклу, насквозь пропитанную водой: податливую, безвольно расслабленную и оттого резко потяжелевшую. Она словно влипла в кафель, притворяясь совсем дохлой. Но тем не менее, как истинная блондинка, блондинистость которой не зависит от каких-то там дурацких внешних обстоятельств, продемонстрировала стервозность, хоть и вялую.

— Уйди от меня, — в интонации стона выдавила она.

Но Дима, как должное, проигнорировал её протест, ткнувшись носом болезной в основание черепа, после чего замер. Горячие струи падали на тело, грели ноги, а до лица долетали лишь щекочущие брызги. Такой способ приёма душа оказался по кайфу, и Сычёв даже размяк, расслабившись, уподобляясь супруге. Что-то в этом было релаксирующее.

— Нет, не уходи, — неожиданно ожила Лебедева, обхватывая его руку, хотя тот и не собирался. — С тобой стало значительно легче. Тошнить перестало. И голова меньше болит.

— Потерпи, любимая, — плавясь от удовольствия и комфорта положения, расслабленно проворковал Дима ей в затылок. — Это скоро пройдёт. Жаль, но без этого никак.

Но тут за их спинами неожиданно раздался вопль негодующей Софии:

— Это ещё что за безбилетный разврат в преисподней?

Вот только грозный окрик на влюблённую парочку не подействовал. Как плющились под струями воды, лёжа на полу, так и продолжили это увлекательное занятие. Даже никто из развратников на неё не взглянул, выказывая своим бездействием полный игнор законному начальству. А какого она припёрлась к ним в дом и права качает, изображая заводской гудок, оповещающий о начале работы? Давно уж закончились сталинские времена, если она этого не знает.