Диагноз: Апокалипсис

Глава 8. Исход

Кейн лежал на полу, его дорогой костюм пропитывался кровью. Война, по крайней мере, эта ее битва, была окончена.

Хаус, морщась от боли, приподнялся на здоровой руке. Первое, что он сделал — это подполз к бронированному кейсу. Он дрожащими пальцами открыл его. Десять флаконов. Все целы. Он издал вздох, который был чем-то средним между стоном облегчения и смешком.

Командир спецназа подошел к нему.

— Вы доктор Хаус?

Хаус кивнул.

— У вас есть одна минута, чтобы забрать свои вещи и своих людей. Потом это здание переходит под наш полный контроль.

Он не задавал вопросов. Он не проявлял сочувствия. Он просто констатировал факт.

Форман и Тауб, освобожденные от наручников одним из спецназовцев, подбежали к Хаусу.

— Ты ранен! — сказал Форман, осматривая плечо.

— Царапина, — прохрипел Хаус. — Помогите мне встать. И заберите… — он кивнул на кейс, — …это. Не уроните.

Пока Форман и Тауб помогали Хаусу, спецназовцы действовали с холодной, отлаженной эффективностью. Они не обращали внимания на трупы бойцов ViroTech. Одна группа начала эвакуацию людей из вивария, выводя их, молчаливых и оцепеневших, в коридор. Другая группа, состоящая из техников, вошла в лабораторию и начала подключаться к серверам, скачивая все данные. Третья — методично минировала ключевые узлы помещения.

— Что вы делаете? — спросил Форман у командира.

— Выполняем протокол «Выжженная земля», — ответил тот, не глядя на него. — Этот улей должен быть уничтожен. Полностью. Никаких образцов. Никаких данных, кроме тех, что заберем мы. Никаких следов.

Они работали быстро. Через пять минут все было готово.

— Эвакуация, — скомандовал командир.

Они вывели их из смотровой. В коридоре они увидели «Ангела». Он стоял, прислонившись к стене, его оружие было опущено. Он просто наблюдал. Когда Хаус проходил мимо, их взгляды на мгновение встретились через зеркальное забрало. «Ангел» едва заметно кивнул. Это был не знак одобрения. Это был знак завершения сделки.

Их провели к тому самому лифту, на котором они поднялись.

— Мы отвезем вас в безопасное место, — сказал командир. — В карантинный центр под нашим контролем. Там вашим раненым окажут помощь.

Они вошли в лифт — Хаус, Форман, Тауб и половина отряда спецназа. Двери закрылись. Лифт плавно пошел вниз.

Хаус смотрел на меняющиеся цифры этажей. Он держался за раненое плечо, но боль была где-то далеко. Он думал о флаконах в кейсе. О Тринадцатой. О Катнере.

Они почти доехали до первого этажа, когда здание содрогнулось. Сильнее, чем от любого взрыва до этого. Лифт дернулся, свет моргнул и погас, сменившись тусклым красным аварийным светом.

Из динамика в лифте раздался спокойный, механический женский голос.

«Внимание. Активирован протокол «Азазель». Реактор холодного синтеза в секторе «Сигма» перегружен. Расчетное время до полного разрушения объекта: шестьдесят секунд».

Спецназовцы переглянулись.

— Что за «Азазель»? — спросил один из них у командира.

— Похоже, у ViroTech был свой собственный план на случай экстренной эвакуации, — ответил тот, его лицо было каменным. — План, о котором наши друзья-"голуби» забыли нам рассказать.

— У нас есть шестьдесят секунд, чтобы выбраться из этого здания, пока оно не превратилось в стеклянную лужу? — спросил Тауб.

— Пятьдесят пять, — поправил его командир, глядя на свой тактический дисплей.

Двери лифта открылись на подземной парковке. Она больше не была пустой. Она была полна бронетранспортеров спецназа.

— В машину! Быстро! — заорал командир.

Они побежали.

Огромный небоскреб, их тюрьма и их спасение, начал гудеть. Низким, вибрирующим гулом, который, казалось, исходил из самого сердца земли.

Пятьдесят секунд.

Они неслись по гулкой подземной парковке к ближайшему бронетранспортеру. Гул здания становился все громче, бетонный пол вибрировал под ногами. Хаус, поддерживаемый Форманом, хромал, стиснув зубы от боли, его взгляд был прикован к кейсу в руках Тауба.

— Быстрее! — рычал командир спецназа, заталкивая своих людей в машины.

Они запрыгнули в десантный отсек одного из БТРов в последний момент. Тяжелая рампа начала подниматься.

»…Тридцать секунд до аннигиляции…» — бесстрастно сообщил механический голос из громкоговорителей на парковке.

— Поехали! Поехали! — орал водитель в рацию.

Бронетранспортер рванул с места. Ворота парковки, уже поврежденные, были снесены бампером. Колонна машин вылетела на пустые, мокрые улицы Принстона. Они неслись, не разбирая дороги, прочь от небоскреба «Гелиос».

»…Десять… девять… восемь…»

Хаус, Форман и Тауб, вжавшись в сиденья, смотрели в узкую бойницу в задней части БТРа. Они видели, как небоскреб, их тюрьма и их спасение, удаляется.

»…три… два… один…»

Сначала не было ничего. Ни огня, ни дыма.

А потом, из самого сердца здания, из уровня «Сигма», в небо ударил луч. Ослепительно-белый, почти голубой. Он пробил крышу, стены, он устремился в низкие, дождливые облака, на мгновение разогнав их и превратив ночь в день.

Звука не было. Только этот безмолвный, абсолютный свет.

А потом здание начало… распадаться.

Это не был взрыв. Это была дезинтеграция. Стеклянные панели, стальные балки, бетон — все это превращалось в пыль, в энергию, втягиваясь в этот столб света. Небоскреб, казавшийся вечным, таял, как сахарная башня.

Ударная волна, когда она, наконец, пришла, была почти мягкой. Она качнула их бронетранспортер, как лодку на волне.

Они смотрели, завороженные, на это величественное, ужасающее зрелище. На месте, где только что стоял символ могущества ViroTech, теперь был лишь столб света, медленно угасающий в небе, и дождь из серого, теплого пепла, который начал оседать на мертвый город.

Ородруин был уничтожен. Кольцо — или, по крайней мере, одна из его кузниц — перестало существовать.