Диагноз: Артём

Глава 3

Я зависаю, честно пытаюсь обдумать её слова. Перебираю в уме список своих поступков и думаю, что в чём-то Лиза всё же права. Вот только задетое самолюбие и хрупкое эго не позволяют это признать, и я колко роняю в ответ:

- О как! Сотрудники морга могут поставить диагноз? Вот так? Не знал, не знал.

Сам говорю. Сам понимаю, что ляпаю зря. Прохожусь по болевым точкам подруги катком и чувствую, как невольно ёкает сердце. От застывшего маской лица. От холодного, острого взгляда. И от того, как длинные пальцы плавно сжимают ручку ножа, ловко прокручивая его на ладони.

Злить женщину – в принципе идея-то так себе. А уж если она точно знает, как вскрыть человека…

Жуткая жуть. И я тихо вздыхаю, отдав должное Лизе и её самообладанию. Резкий вдох, медленный выдох и вот уже она точно держит себя в руках. А самое главное – нож убирает в подставку и можно уже перевести дух.

Казнь отменяется до следующего моего преступленья.

- Лиз, я…

Я, правда, пытаюсь придумать себе какое-то оправданье. Недосып, недожор или просто накопленная усталость? Не нахожу каких-то убойных причин и тихо вздыхаю, пряча глаза. Твою мать, смешно аж до слёз! Но гений от хирургии не в силах взять и принести извинения.

Язык у меня не заточен на слово «прости».

- Ау? Гу? Ау…

Подкидыш возится на руках, морщит нос и разбивает повисшее в воздухе напряжение. Лиза вздыхает раз. Лиза вздыхает два. Возводит глаза к потолку и в пару шагов сокращает разделяющее нас расстояние. Легко забирает кряхтящего малыша, кладёт его головой на плечо и мягко гладит по спинке. Вот только дождавшись резкого «кха!», безжалостно возвращает мне слишком уж бодрого младенца.

Тот активно елозит в руках, пускает слюну и пребывает просто в приподнятом настроении. Я по запаху без труда определяю причину такого его поведения, но жмёт плечами в ответ. И замечает, без тени сочувствия и сожаления:

- И не смотри так на меня, Макаров. Мы, сотрудники морга, знать не знаем, что надо делать с живыми ещё пациентами.

Шутливое замечание кажется мне справедливым. Почти. Пока я не вспоминаю, с кем, собственно говорю. И праведно возмущаюсь, крепко держа ребёнка на вытянутых руках:

- Лиза, ты же женщина!

- Надо же, какой внезапной откровение… И что с того?

- Как что? В тебе ж от природы заложено умение обращаться с детьми!

В моей голове существует чёткая, логическая связь: женщина плюс материнский инстинкт равно забота о попавшем в беду ребёнке. Но в случае с Лизой такая схема внезапно даёт сбой и я терплю разгромное поражение.

Всё же, циничный патологоанатом в Соболевой куда сильнее порядочного, добросердечного человека. И коротко хмыкнув, Лиза насмешливо говорит:

- Вот уж не скажу за матушку-природу, но ты, как врач, про детей знаешь всяко больше, чем скромный сотрудник морга. Специализация обязывает, знаешь ли. Так что вперёд, Макаров. Памперс вряд ли сможет сам себя сменить.

Она легкомысленно жмёт плечами и тут же отправляет меня в игнор. Безжалостно оставляет один на один с вновь скуксившимся младенцем. И глядя на сморщенное лицо, я чётко осознаю, что я не хочу. Не хочу познавать все прелести родительских будней. Не хочу банально менять подгузник. Не хочу брать ответственность на себя и тратить свой выходной на чужого ребёнка.

Не хочу, а придётся. Бросить подкидыша вот так я тоже уже не могу.

- Мля… Чёрт бы побрал меня и мои принципы.

Бурчу я себе под нос и хмуро гляжу на младенца. Зажимаю ребёнка подмышкой и нехотя прячусь в собственной ванной. И только там понимаю, что даже не представляю, с чего мне стоит начать. Набрать тёплой воды в один-единственный тазик? Раздеть недовольно сопящее дитя? Найти мыло с пониженным кислотно-щелочным балансом?

Стоп. А у меня такое вообще есть?

Бегло оглядываюсь по сторонам, делаю неутешительный вывод. Проще провести операцию на открытом сердце вот прям щас, чем отыскать в холостяцком гнезде хоть что-то подходящее младенцу. Скромный набор уходовых средств включает в себя всё, что нужно каждому мужчине, вот только обычного мыла в нём точно нет. И я вдруг чувствую себя тем самым, угодившим на отработку студентом.

Как сейчас помню свой первый курс и первый же «залёт» в анатомичку. Ничего не понятно, очень интересно и просто дико страшно от того, что спину сверлит чей-то пристальный взгляд. Но всё-таки младенец – это вам не жутко не выспавшийся практикант, а проблема куда посерьёзней.

И эта проблема вот-вот и точно снова заорёт.