Диагноз: Артём

Глава 4

- А может не надо, а?

Это я выдаю, предательски жмурясь и вжимая голову в плечи. Считаю от одного до десяти и впервые за всю свою жизнь искренне молюсь, чтоб буря просвистела мимо. Но проходит одна минута, другая и…

- Уа-а-а-а!

Искра. Детонация. Взрыв. Звон в ушах и подступающая мигрень в комплекте.

- М-да, не прёт, - грустно резюмирую я, глядя на хнычущего младенца. Цокаю языком и уже «предвкушаю», что будет дальше. В ярких красках представляю весь процесс и кривлюсь сам того не замечая. Ловлю себя на мысли, что совсем не так представлял себе домашние будни детского хирурга, только и претензию никому предъявить не могу. Разве что себе, за гордыню и излишнюю самоуверенность.

Но тут, как говорится: грешен, не каюсь. И исправляться не собираюсь.

- Макаров, ты там утонул что ли?

Голос Соболевой бьёт, как обухом по голове. Особенно – той невыразимой надеждой, что так и сквозит в её словах. Чертыхнувшись, я возвожу глаза к потолку и бормочу себе под нос, что некоторых не исправит даже морг, что уж говорить про могилу? И принимаю решение промолчать.

Да, сложно. Да, почти невозможно. Но я, как герой из древних легенд, успешно борюсь с искушением ляпнуть что-то едкое в ответ. Целую минуту борюсь. А потом не выдерживаю и огрызаюсь в ответ:

- Слушай ты, жертва случайного вскрытия! Я же сейчас выйду и…

- Уа-а-а! У-у-у!

Плач обрывает тираду на середине. Ребёнок сучит ручками, ножками и гнётся в моих руках, намекая, что больше не может ждать. Да так откровенно, что я с ужасом замечаю: чувство смущения и стыда всё ещё мне не чуждо. Настолько, что даже немного смешно.

Я-то свято верил, что избавился от этой фигни!

- Тише, малой, сейчас всё будет… Мать твою, как с этим бабы справляются, а?!

Жалуюсь я вникуда и страдальчески морщусь, укладывая подкидыша на стиралку. Прижимаю его легонько рукой, второй пытаюсь провернуть десяток дел одновременно. Отрегулировать воду, достать мыло и подцепить ногой упавшее полотенце. Врезаюсь плечом в косяк и тихо, вдохновенно произношу парочку матерных сентенций. И тут же хлопаю себя по лбу, шёпотом обращаясь к ребёнку:

- Ты этого не слышал. А если слышал, то не запомнил. Договорились?

Подкидыш тихо гулит в ответ, чмокает губами и пускает счастливый пузырь. Смотрит на меня невинными глазами и тянет в улыбке беззубый рот. А я улыбаюсь в ответ, стягиваю с него одежду и…

- Да твою ж… Морковку!

Тонкая светлая струйка бьёт прямо в грудь, стекает вниз и оставляет широкий, мокрый след на одежде. Характерный запах бьёт в нос, и я глотаю рвущийся из груди смех. Что ж, зато теперь я точно знаю ответ на один из миллионов возникших вопросов.

Мальчик. Пухлый, здоровый малыш, без проблем с пищеварительным трактом. Ну, судя по содержимому памперса и здоровому цвету лицу. Даже интересно, кому он вообще мог помешать? Да так, чтоб в подъезд его выкинуть?

Правда, подумать над этим я банально не успеваю. Какое думать?! Тут себя бы не забыть, пока пытаешься подмыть маленького ребёнка. А тот, как назло, вертится в руках, как юла. Радостно визжит, цепляется руками за кран и сбивает ногами подгузник вниз. Тот со звучным «шмяк» приземляется прямо на некогда чистый кафель, рисуя по полу картины в духе шедевров импрессионизма.

Красиво, не спорю. Но на уборку, увы, оно не вдохновляет.

На кухню мы возвращаемся в самом эпичном виде. Мокрый с ног до головы я и бодрый подкидыш, закутанный в халат по самую макушку. Лиза смотрит на нас, удивлённо моргает и чуть не роняет недоеденный бутерброд. Откладывает его на стол и цедит смешок в кулак раз за разом. Пытается быть серьёзной, но терпит поражение с треском.

Соболева откровенно ржёт, тычет пальцем прямо в меня и сползает по холодильнику на пол. А я гордо вскидываю нос и ехидно цежу, бросая в нёё острый, убийственный взгляд:

- Смейся, смейся, Лизавет. Я-то его помыл, а тебе предстоит уложить его спать!

- О-о-о… Так это всё-таки мальчик? – уточняет подруга, сквозь смех начиная икать. Но всё же решает встать, делая шумный, громкий выдох.

После чего озадаченно чешет нос и торжественно заявляет:

- Ну… Тогда, Артём, прими мои самые искренние поздравления.

- С чем? – подозрительно уточняю я, прижимая к себе ребёнка покрепче. И застываю столбом, получая совершенно внезапный ответ.

- С тем, что ты стал отцом. Согласно этой записки и копии свидетельства о рождении…