Диагноз: Бывшие. Исцели меня, Рыжая!

Глава 9

Юлия Никольская.

Вырубилась я мгновенно. Заперла все двери, даже стул подставила под ручку! Только после этого внезапно осознала, насколько сильно я устала…

Тонна чемоданов этого напыщенного индюка раздражала меня до глубины души, но что с этим делать я не имела ни малейшего понятия…

Как этот самодовольный тип мог вызвать у меня одновременно такое раздражение и невыносимое влечение, я также не понимала, но факт оставался фактом: я чувствовала, что начинаю сходить с ума.

И утро в нашем филиале «Палаты номер шесть» началось совершенно не с кофе…

Проснувшись и едва открыв глаза, я уже почувствовала, что в доме что-то не так. И стоило мне зайти на кухню, как я тут же поняла, в чём именно дело.

Холодильник был открыт, и Артём бесцеремонно изучал его содержимое, нахально заглядывая на мои полки.

— Так, стоп! — воскликнула я, врываясь на кухню и хватаясь за дверцу холодильника.

— Это вообще-то моя полка! У тебя верхняя, если ты забыл, чья тут квартира!

Артём медленно повернулся ко мне, держа в руках мой любимый йогурт, и с ехидной улыбкой спросил:

— У тебя что, пометка стоит на полке? Я думал, тут общий холодильник, Никольская, а не музей.

— Ты прекрасно всё понимаешь, Романов! — возмутилась я, вырывая йогурт из его рук.

— Хватит лазить по моим вещам, пожалуйста.

— Я только взял йогурт, — невозмутимо произнёс он, прислонившись к столу и сложив руки на груди. Его взгляд был настолько наглым, что внутри меня разгорался огонь раздражения. — Не знала, что ты так остро реагируешь на молочные продукты.

— Я остро реагирую на наглых мужиков, которые берут без спроса чужие вещи, — огрызнулась я, чувствуя, как щеки начинают краснеть от гнева и смущения. — Мои вещи не трогай!

Артём усмехнулся и слегка прищурил глаза, внимательно глядя на меня сверху вниз. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по моему телу, заставляя меня невольно почувствовать себя неловко, но одновременно внутри всё затрепетало.

— И что, Юль, ты всегда такая взъерошенная по утрам? — с насмешкой спросил он.

— Привыкай, теперь мы живём вместе. Тебе придётся делиться холодильником, ванной и всем остальным. Или тебе требуется отдельная полочка под твоё нижнее бельё в ванной?

— Не смей даже подходить к моей ванной комнате! — завопила я, чувствуя, как внутри снова закипает негодование.

— И да, полочка мне нужна. Желательно на другом конце квартиры от тебя, чтобы я не видела твоего дурацкого лица каждое утро!

— О, вот это новость! Ты, оказывается, каждое утро будешь на меня любоваться? — он приподнял бровь, едва сдерживая улыбку.

— Любоваться? Это твои влажные фантазии, Романов! — фыркнула я, разворачиваясь и направляясь обратно в спальню.

Он пошёл за мной, и я услышала за спиной его тихий смешок.

— Просто признайся, Никольская, тебе невыносимо видеть меня рядом, потому что ты до сих пор сходишь с ума по мне.

Я резко остановилась и обернулась к нему лицом:

— Ты серьёзно? У тебя что, галлюцинации начались? Уверяю тебя, единственное чувство, которое ты вызываешь у меня сейчас, — это желание тебя придушить!

— А я почему-то чувствую совершенно другое, — усмехнулся он, делая шаг навстречу и оказываясь так близко, что мне пришлось прижаться спиной к стене. — Может, проверим мои догадки?

Его взгляд буквально прожигал меня насквозь, и я едва могла дышать от волнения и какого-то странного чувства, поднимающегося из глубины души.

— Даже не думай, — прошипела я, стараясь казаться уверенной, хотя сердце билось так быстро, будто собиралось выпрыгнуть из груди.

— О чём? — невинно спросил он, наклоняясь ко мне ближе. Его дыхание обожгло моё лицо, и я непроизвольно сжалась, стараясь отодвинуться, но Артём прижал ладонь к стене рядом с моей головой и перегородил путь к бегству.

— О том, чтобы поцеловать тебя и проверить, насколько сильно ты врешь сама себе?

Его голос звучал низко, тихо и соблазнительно. Я буквально чувствовала, как моё тело откликается на его близость, и вся решимость дать отпор начала таять с катастрофической скоростью.

— Отвали, Романов, — прошептала я, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Докажи, — тихо произнёс он, мягко касаясь губами моего виска и спускаясь ниже, к моим губам. — Докажи, что я тебе безразличен, Юль.

Он медлил всего секунду, а потом жадно и властно впился в мои губы. Я не смогла сдержаться и тут же ответила ему, теряя остатки самообладания и здравого смысла.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, а взгляд Артёма был полон победы и удовлетворения.

— И кто из нас лжёт теперь, Никольская? — спросил он хрипло, не сводя с меня взгляда.

— Пошел к черту!, — рыкнула я, изо всех сил толкая наглеца в грудь.

— Аналогично, врунишка, — улыбнулся он, касаясь кончиком носа моей щеки. — Но зато какая же ты сладкая и манящая…

— Имей совесть! — меня разрывало от собственной слабости и вообще происходящего в моей квартире.

— Пока мы будем разбираться с квартирой, вообще ко мне не подходи!

— Ага-да… Повтори еще раз двадцать и может быть ты сможешь себя в этом убедить!

У-у-у-у! Невыносимый гад!

Но коленки до сих пор предательски дрожали от его поцелуя…