Диагноз: Бывшие. Исцели меня, Рыжая!

Глава 12

Артём Романов

Утро в больнице началось как обычно — суматошно и нервно. Настроение балансировало на грани, а тут еще Громов со своей историей, которая совсем не добавляла оптимизма.

— Короче, Жендос, тут или врач что-то конкретно профукал во время родов, или УЗИ-шники не доглядели, — я раздражённо постукивал ручкой по столу, изучая снимки на мониторе.

— Видишь, ишемия явная, плюс судорожный синдром. Год ребенку всего. Ситуация реально дрянь.

Громов тяжело вздохнул, устало потерев переносицу.

— Я и сам понимаю. Вопрос: что делать-то дальше? Родители давят, ждут чуда.

Я уже открыл рот, собираясь ответить, но мой телефон ожил, резко задребезжав в кармане.

— Юль, не до тебя сейчас... — начал было я раздражённо, но её голос, срывающийся на истерику, заставил сердце пропустить удар.

— Артём, быстрее сюда! У меня тут девочка рожает! — крикнула она.

— Что?! Где ты? — я моментально вскочил на ноги, Громов встревоженно замер. — Скорую надо!

— Да не берут там трубку! — огрызнулась девушка. — Центр изобразительного искусства, Ленина двадцать четыре, третий этаж! Артём, скорей, умоляю!

Связь оборвалась. Я и Женька переглянулись и, не говоря ни слова, рванули к выходу.

Громов тут же схватился за телефон, и первым делом набрал именно Костю Титова.

Почему его? Да потому что Титов был не просто наш друг и классный парень. Он до недавнего времени работал акушером-гинекологом, и поверьте мне на слово — был в этом просто богом. Костян умел принимать самые сложные роды, действовал четко, быстро, без паники и ненужных эмоций. Его стаж и опыт в таких экстренных ситуациях были просто бесценны, и именно поэтому сейчас он был первой мыслью у нас обоих.

К тому же, роды в туалете школ и универов, были не редкостью и чаще всего о них узнавали в скорой сильно поздно… Был риск, что скорая банально не доедет, а родоразрешить девочку было надо… Кто, если не Костя? Этот парень принимал роды даже в лесу…

Я же при выходе затормозил у регистратуры, набрав внутренний номер неотложки, проорав им адрес в трубку, куда надо СРОЧНО ехать. Бездельники, ленивые жопы… Придушу! Нет! Направлю на них Олеговича, пусть разбирается!

— Костян, срочно выезжай на Ленина двадцать четыре, девочка рожает прямо в центре искусства!

— Буду через двадцать минут! — услышали мы короткий ответ.

Мы помчались на машине Громова, но почти сразу же застряли в огромной пробке. Время утекало, как песок сквозь пальцы.

— Да ну её к чертям! — рявкнул Женька. — Кидаем тачку и бежим пешком!

Мы выскочили из машины, не сговариваясь, как будто снова попали в те времена, когда оба служили в горячей точке. Тело мгновенно вспомнило этот режим «экстренного марша»: дыхание ровное, ноги двигаются сами, а сердце молотит так, словно хочет пробить бронежилет.

Только сейчас не было ни бронежилетов, ни касок, ни тяжёлой амуниции за спиной, и слава богу, не нужно было тащить раненого товарища на себе. Хотя чувство тревоги и ответственности было ничуть не меньше, чем тогда, на войне.

От понимания, что от скорости сейчас зависит чья-то жизнь, по спине стекал холодный пот, а в голове звенела одна-единственная мысль: «Только успеть бы вовремя!»

Мы рванули дворами, перелезая через заборы и перепрыгивая бордюры. Сердце билось в бешеном ритме, мысли путались, страх за Юлю и девчонку накатывал волнами.

Наконец, влетев в здание, я снова набрал Юлю. В трубке звучали крики и всхлипы.

— Юля, где вы?! — крикнул я.

— Туалет, третий этаж направо от лестницы, быстрее! — закричала она в ответ.

Мы с Женькой бросились наверх и на повороте едва не сшибли с ног Титова, который уже успел примчаться.

— Где она? — Титов выглядел максимально собранным и решительным. А в руках он держал экстренный чемоданчик.

Да, он давно не работал в акушерстве, но руки помнили, да и привычка иметь под рукой все, что может потребоваться, никуда не делась…

— Туалет! — крикнул я, и мы влетели внутрь.

Увиденное заставило меня оцепенеть от ужаса. На полу в углу кабинки, прямо у унитаза, сидела молоденькая девочка с белым, как мел, лицом, волосы прилипли ко лбу и щекам от пота, юбка была мокрой от воды и крови. Она тяжело и прерывисто дышала, иногда издавая тихий, мучительный стон. Юля, сама белая и перепуганная до полусмерти, держала девочку за руку, шепча что-то успокаивающее, хотя глаза её были полны ужаса.

Костян мгновенно опустился перед девчонкой на колени, лицо его сразу стало серьёзным, сконцентрированным, и в глазах появилась профессиональная холодность человека, который в критических ситуациях сразу же отбрасывает все лишние эмоции.

— Как зовут тебя? — быстро спросил он, бережно, но решительно убирая дрожащие руки девушки с её живота.

— К-кристина… — едва выдавила она, хрипя и всхлипывая от боли.

— Кристина, послушай меня внимательно, меня зовут Константин и я врач. Сейчас я тебя осмотрю, хорошо? Больно не сделаю, потерпи немножко.

Она только кивнула, едва не падая в обморок. Титов аккуратно, профессионально ощупал её живот, тщательно проверяя тонус матки, затем осторожно приподнял подол её юбки, чтобы оценить ситуацию ниже. Девушка снова вскрикнула от боли и попыталась сжать ноги, но он бережно удержал их, мягко объясняя:

— Тише, тише, девочка. Всё хорошо, я тебе помогу. Нужно проверить раскрытие и головку ребёнка, постарайся расслабиться, насколько это сейчас возможно. Это уже не остановить, понимаешь? Надо попытаться спасти вас обоих…

Его пальцы быстро, уверенно провели осмотр, лицо Кости стало ещё серьёзнее. Он явно оценивал степень раскрытия, положение головки плода и состояние родовых путей. Это заняло всего несколько секунд, но я знал, что в его голове за это короткое мгновение прокрутились десятки вариантов и решений.

Мы замерли, ожидая вердикта…