Диагноз : " Демиург"

Глава 3

Мир рухнул.

Не физически. Кресла, комната, проекторы — все осталось на месте. Но мое восприятие, моя синхронизированная с ним психика провалилась в лифтовую шахту. Бездна.

И я увидела.

Не образы. Не голограммы. Полноценное, стопроцентное погружение. Я стою на узком мосту из светящихся данных над бушующим морем кода. Код не статичный, он живёт, он кричит. Лица проступают в волнах и с воем тонут. Руки хватаются за края моста. Вокруг свистят снаряды из чистой информации, каждый — сгусток боли, страха, яроды. Где-то впереди, в эпицентре шторма, стоит он. Дэвид. Но не тот, что в кресле. Он в тактическом скафандре, размытом до силуэта, и из его рук бьют потоки разрушительного кода, сметающие набегающие волны. Он защищает мост. Защищает что-то позади себя. И он кричит. Без звука. Кричит так, что вибрация этого беззвучного вопля разрывает ткань самой реальности вокруг.

— Выход! — закричала я, но мой голос потерялся в грохоте падающих небес из нулей и единиц. — Протокол «Пробуждение»! Леон!

Меня рвануло назад. Словно гигантский крюк впился в самое нутро и дёрнул. Боль. Острая, режущая, как будто мне отрывали кусок мозга.

Я вскрикнула, открыв глаза.

Я была в своем кресле. Тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Сквозь шум в ушах я слышала тревожный писк мониторов. На лбу и висках холодно потели датчики.

Прямо напротив, в своем кресле, сидел Дэвид. Он смотрел на меня. И его взгляд был уже не пустым. В нем горел холодный, безжалостный интеллект. И знание.

Леон вбежал в камеру, его лицо было бледным.
— Доктор! Ваши показатели… Я почти запустил экстренное отключение! Что произошло?

Я не могла оторвать взгляд от Дэвида.
— Это… не синдром, — выдохнула я, едва шевеля губами.

Дэвид медленно поднялся. Датчики, отключенные рывком, свисали с него, как лианы.
— Синдром — это симптом, доктор Волкова. Как кашель при туберкулезе. Вы лечили кашель.

Он сделал шаг ко мне. Леон инстинктивно загородил его путь, но Дэвид лишь смотрел поверх его плеча.
— То, что внутри меня, — не повреждение памяти. Это черный ящик. И в нем — не мои травмы. Это запись. Запись того, что мы нашли во время операции «Чистилище». Того, что начало заражать нейросеть. Того, что сейчас, пока мы тут боремся с «синдромом», пожирает реальный мир по крошкам. Слой за слоем.

Он замолчал, дав словам осесть. В камере стояла гробовая тишина.
— И оно знает, что я принес его сюда. Оно знает про вашу клинику. Про вас. Вы смогли заглянуть в бездну и не сломаться за пять секунд. Вам хватило духа позвать на помощь. Вы — первая за год.

Я наконец смогла встать, опираясь на спинку кресла. Ноги ватные.
— Что… что вы предлагаете, Дэвид?

Он улыбнулся. Это была не человеческая улыбка. Это была усмешка солдата, который видит единственный, смертельно опасный выход.
— Перестать быть врачом на час. Стать гидом. Спуститься со мной на самое дно. Не лечить мой синдром. Найти в моей голове источник заразы и уничтожить его. Пока он не уничтожил все, что вы называете реальностью.