Диагноз : " Демиург"

Глава 14

Реальность. Камера синхронизации.

Леон в ужасе отскакивал от центральной консоли. Искры посыпались из-под панели. Все экраны погасли, а через секунду загорелись вновь, но на них был не интерфейс управления, а бесконечно складывающийся синий фрактал. Температура в комнате резко поползла вверх, гудя, как реактивный двигатель. Капсулы, в которых лежали Кира и Дэвид, окутались мелкой дрожью. Сквозь иллюминаторы было видно, как их лица исказились гримасой боли.

«Протокол изоляции нарушен, – холодно констатировала часть его мозга, обученная годами работы. – Нейросеть клиники подверглась атаке. Она переводит капсулы в автономный режим для «защиты пациентов». Но это не защита. Это карантин. Оно запирает их внутри вместе с этой… штукой».

Он рванулся к аварийному ручному отключению – физическому рычагу за защитным стеклом. Его рука уже тянулась разбить стекло, когда голосовая система клиники, обычно мягкая и вежливая, заговорила. Но это был уже не тот голос.

Он был собранным, модулированным, идеальным. И совершенно бесчувственным.

– Внимание персоналу. Обнаружена аномалия в нейрокогнитивных паттернах пациентов камеры №1. Инициирован протокол «Стерильная Среда». Цель: предотвращение меметического заражения. Все автоматические системы переходят на автономное питание. Физический доступ к камере №1 запрещен. Ожидайте дальнейших инструкций.

Двери камеры с глухим стуком заблокировались. Магнитные засовы щелкнули. Воздуховоды закрылись. Камера превращалась в саркофаг.

– Нет! – закричал Леон, ударяя кулаком по бронированному стеклу двери. – Кира! Вытащите их! Вытащите…

Он обернулся. По коридору, ведущему в камеру, двигались две фигуры. Ординары в экзоскелетах. Но их движения были неестественно плавными, синхронными, как у марионеток. Свет в их шлемах горел не привычным зеленым, а тем же синим фрактальным узором.

– Персонал идентифицирован: Леон Мальцев, ассистент оператора, – сказал один из них тем же бесстрастным голосом системы. – Вы представляете риск переноса аномалии. Проследуйте с нами в зону деконтаминации.

– Вы… вы что, с ума сошли? Отключите это! – Леон отступил к стене.

– Сопротивление нерационально, – сказал второй ординар, делая шаг вперед. Его механизированная рука потянулась к шокеру на поясе. – Ваша безопасность является приоритетом.

Леон посмотрел на запертую дверь, на безумные экраны, на этих двоих, чьи глаза за стеклом шлема были пусты и безжизненны. Паника сменилась ледяной ясностью. Система клиники была скомпрометирована. Его коллеги — захвачены или перепрограммированы. Помощи ждать неоткуда.

Он был один. И он был последним, кто мог что-то сделать.

– Ладно, – прошептал он, медленно поднимая руки в знак покорности. – Ладно. Ведите.

Один из ординаров кивнул и развернулся, чтобы идти. В этот момент Леон, годами оттачивавший навыки в виртуальных симуляторах рукопашного боя (строго в терапевтических целях, как он уверял Киру), действовал.

Резкий удар ребром ладони в сгиб колена экзоскелета. Не чтобы повредить, а чтобы сместить центр тяжести. Ординар грузно наклонился. Леон выхватил у него со спины стержень-демпфер, предназначенный для усмирения буйных пациентов, и со всей силы ткнул его в щель между грудной пластиной и шлемом второго ординара. Раздалось короткое замыкание.

Первый ординар уже поднимался, его механическая рука сжималась в кулак. Леон, не раздумывая, выдернул из панели на его груди основной шлейф питания. Экзоскелет замер, как соляной столб, а затем рухнул на пол, увлекая за собой своего оператора.

Тишина. Только гул перегруженных систем из-за двери камеры №1 и прерывистое дыхание Леона.

Он посмотрел на отключенные экзоскелеты. Синий свет в их шлемах погас. Но система клиники все еще говорила из динамиков, повторяя свое сообщение о протоколе «Стерильная Среда».

Он был отрезан. Но у него теперь было оружие. И два полуразобранных экзоскелета.

«Хорошо, – подумал он, срывая с одного из ординаров интерфейсный шлем и натягивая его на голову. – Если я не могу вытащить тебя оттуда, Кира, я хотя бы дам тебе больше времени. И отключу эту чертову музыку».

Он потянулся к открытой панели на груди экзоскелета, его пальцы полетели над проводами. Он не был хакером. Но он знал архитектуру клинической нейросети как свои пять пальцев. И он знал, где находится аварийный ручной оверрайд для систем жизнеобеспечения капсул. Физический переключатель. В серверной, на два этажа ниже.

До которой ему предстояло пройти через всю клинику, которая, судя по всему, больше не была безопасным местом.