Диагноз: измена. Лечение: развод

Глава 1.

ЗА НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ДО СОБЫТИЙ

Тишина. Наконец-то тишина! Никогда я не радовалась ей так, как последнее время. Дочка засыпала сегодня так же, как и вчера — тяжело: выгибалась, хныкала, цеплялась за меня маленькими пальчиками, будто боялась, что я исчезну, если она меня отпустит. Я уговаривала её, упрашивала, убеждала, но она по-прежнему капризничала.

Пришлось качать её дольше обычного, шептать сказку на ушко, гладить по спинке, пока она не уснула и её дыхание не стало ровным.

Сейчас она спит, сжав в кулачке край моей кофты, и я не знаю, как незаметно выбраться из кровати, чтобы её не разбудить.

Трогаю лоб. Опять температура? Это какой-то дикий бег по кругу. Надо позвонить мужу, у нас заканчивается лекарство, чтобы сбивать жар.

Глаза замечают на циферблате время. Около восьми вечера. Макс опять задерживается. В больнице давно закончился рабочий день, он уже должен быть дома. Но его нет. И телефон молчит. Ни СМС, ни звонка о том, что он снова вернётся позднее.

Ненормированный рабочий день — так себе история, когда у тебя дома жена и беспокойный ребёнок.

От его равнодушия меня давит обида, но я не позволяю ей взять верх.

Не знаю, случайность ли, но почему-то в последние недели его задержки на работе всегда удобно совпадают с тем, что дома сложности с Сашкой. Не хочу верить, что он задерживается намеренно, но независимо от моего желания эта мысль заставляет меня нервничать.

— Чушь! Нет, Макс — он не такой. Он никогда не бегал от ответственности. Он любит дочь и меня. Просто… Просто с тех пор, как я начала отучать её от груди, всё пошло наперекосяк, — тихо уговариваю себя.

Только стоит ли себя обманывать, Полина? Всё же налицо! А точнее, в его поступках.

Хватит притворяться, что всё как прежде! Нет, ничего подобного. Практически ничего не осталось от былого.

Раньше… Раньше было иначе. Макс пытался помочь, когда я, вымотанная до предела после бессонной ночи, валилась без сил. Приходил домой, брал дочь на руки, развлекал, давал мне передохнуть.

Я могла провалиться в сон на несколько часов, и он не будил, не дёргал по пустякам, не требовал внимания, занимаясь ребёнком самостоятельно. А теперь его словно… нет. И я подозреваю, что он сознательно сбегает из дома.

От нас.

Приподнимаюсь, стараясь не шевелить матрас, но дочь тут же ворочается и хмурит бровки.

Замираю, не дышу. Сердце колотится так, будто сейчас вырвется из груди. Моя нервная система не выдержит, если придётся снова её укладывать.

Сбегаю на кухню, чтобы хоть немного перевести дух. Эти бесконечные укладывания, капризы, ночные пробуждения… Я так устала! Кажется, сил больше нет. Не физических. Скорее, моральных.

И как назло, дочь словно специально тренирует мою нервную систему тем, что при появлении моей мамы или свекрови закатывает истерики с требованием не оставлять её без моего присутствия.

До рождения Сашки я была уверена, что во мне куча энергии. Что я вытяну и рождение ребёнка, и дом, и спорт, и кучу других вопросов. А сейчас кажется, что во мне остались лишь капли от меня — прежней, и черпать эту энергию уже неоткуда.

Теперь я ненавижу быт, хотя точно понимаю, что сейчас утонула в нём по самую макушку.

Беру телефон. Открываю чат. Пальцы замирают над клавиатурой.

Что написать мужу?

«Где ты?» — получится словно допрос. Ответ очевиден: «На работе».

«Когда вернёшься?» — бесполезно. Он ответит: «Как освобожусь».

И всё-таки звоню. В конце концов, я имею право знать, где он!

— Алло, — сухо. — Да, Полин, — практически официально. — Что ты хотела?

Что я хотела? Действительно, а что я хотела? Наверное, чтобы мой муж наконец-то почаще начал появляться дома, а не только спать приходил? А ещё — чтобы помог мне с нашей дочкой, например.

— Спросить, когда домой вернёшься.

Молчание.

— Алло, Макс. Ты здесь?

— Поль, конечно, я здесь. Я скоро. Как там у вас дела?

— Температура опять. Купи лекарство. Кончается.

— Надо, чтобы её врач посмотрел.

Не успеваю ответить, как слышу где-то на заднем фоне заливистый женский смех.

— Ладно, сейчас собираюсь.

Без прощания кладу трубку.

Вот вроде ничего особенного, я понимаю, что среди его коллег есть и женщины, но всё равно после этого смеха ревность, словно ядовитая змея, тихо и настойчиво заползает под кожу.

Не понимаю себя. Раньше я была спокойной. Разумной. Уверенной. Теперь же во мне появилось что-то совсем чуждое: ревность, острая и необъяснимая.

Умом понимаю, что он на работе, среди коллег, медсестёр и пациентов. Но раньше это не цепляло, а теперь… Полагаю, я просто ревную к его жизни. К жизни, где он сам себе хозяин, а не как я — заперт в четырёх стенах.

Замечаю, как в чате мессенджера появляются три точки. Муж что-то печатает.