Диагноз: измена. Лечение: развод

Глава 4.

После того как Рада уходит, я думаю о нас с Максимом.

Её откровенный рассказ о предательстве мужа и боль, которую она испытывает — всё это сидит во мне, словно заноза. И вроде мозг пытается сопротивляться, но всё, что говорила подруга, я снова начинаю примерять на нашу пару.

Я знаю, это глупо, ведь муж никогда не давал повода. Но теперь, после этой истории, я ловлю себя на том, что начинаю анализировать каждую его фразу, каждый взгляд, каждый пропущенный звонок. И, оказывается, у нас с друзьями много похожего.

Нет, я не истеричка и не любитель усугублять ситуацию, но... я просто боюсь за свой брак. А всё потому, что муж никогда не вёл себя так, как сейчас.

Дальше день проходит в ненужной и странной суете и желании отвлечься. Вечером Максима снова нет дома. Он на работе, и в этот раз даже сообщение не скинул, что задержится.

Поглядываю на часы: уже восемь вечера. И опять в голове крутятся слова подруги: «Сначала задержки. Потом отключённый телефон. Потом...»

Больше не могу терпеть и набираю его городской номер, потому что сотовый недоступен.

Трубку берёт женщина. Прошу её, чтобы пригласила моего мужа к телефону.

— Его нет. Он уехал примерно полтора часа назад.

Не успеваю больше задать ни одного вопроса, звонок с той стороны обрывается.

Через несколько минут дверь открывается. Слышу шаги в прихожей, привычный звук брошенных на тумбу ключей.

Даже не поворачиваюсь, когда Макс заходит. Просто говорю в пространство:

— Ты опять задержался. Мне сказали, что ты выехал полтора часа назад.

— Кто сказал? — не понимает и теряется он.

— Кто-то из твоих коллег. Я звонила тебе на рабочий, потому что сотовый недоступен.

— Разве? — удивляется он и достаёт телефон. — Нет, связь есть. Посмотри сама, — показывает мне трубку.

— Когда я звонила, был недоступен.

Стараюсь говорить ровно, почти без эмоций.

— Ясно, — тихо отзывается он. — Дурацкий день был. И завершился так же. Ладно, мне надо в душ.

Он целует меня не в губы, как обычно, а в висок, словно дежурно, и уходит.

— Завтра не жди домой, я дежурю, — добавляет из коридора.

На следующий день я уезжаю к маме. Возможно, даже с ночёвкой, раз мужа всё равно не будет дома.

Сижу на родительской кухне, пальцы нервно обводят ободок чашки с остывшим чаем.

У меня есть несколько минут с возможностью передохнуть. Мама сказала. что сама попробует уложить Сашу днём.

— Согласится ли? — В моих словах — куча сомнений. — Она всё время требует меня.

— Надо попробовать.

— Мне кажется, ты разбаловала её руками, — говорит мама, вернувшись из комнаты и прикрыв за собой дверь.

В её голосе слышится лёгкий намёк, будто я совершаю ошибку в воспитании дочери. Но как объяснить, что иногда проще двадцать минут покачать дочь, чем слышать этот плач часами, когда я не беру её на руки? Мама говорила, что со мной таких проблем не было.

— Нельзя так, доченька, — вздыхает участливо.

— А что же делать? Откуда мне знать, как лучше? Это мой первый ребёнок. Может, я и избаловала Сашу, не спорю.

Слёзы прорываются внезапно, катятся по щекам без остановки.

Мама затихает, даёт мне выплакаться. Её ладонь осторожно ложится поверх моей.

— Доченька… — Её пальцы мягко вытирают мои слёзы, как будто мне снова пять, и я разбила коленки. — Всё пройдёт. Маленькие детки — это труд. Каждодневный! Тяжёлый! Не все с ним справляются с легкостью. Да и дети у всех разные. Ты вот беспроблемная была, а Сашка у тебя с шилом в попе. Ну что же поделать.

Она вздыхает и пару секунд молчит, словно ищет новые слова для поддержки.

— Зато потом будешь вспоминать с улыбкой, когда она подрастёт. Потерпи. Ещё чуть-чуть — и станет легче.

Я знаю, она хочет помочь. Но…

— Мама, дело не в Сашке. Всё это я помню. Ты уже говорила.

Голос дрожит. Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться.

— А в чём тогда? Я думала, ты из-за неё расстроена.

— Дело в моём муже.

— А что с ним? — не понимает она и хмурится.

— Макс сильно изменился за последнее время. В голове столько всего… Пожалуй, самое страшное в том, что я не понимаю — почему он так изменился?! И боюсь, что если я права в своих страхах, то уже никогда не смогу вернуть человека, которого так люблю.

— Говори яснее.

— Пока не могу сказать точно, но я чувствую: что-то не так. Мы словно стали… чужими. Ему вообще на всё наплевать! На меня, на Сашку! Раньше хоть подходил к дочери, а теперь вообще практически не подходит… — Голос дрожит, но я пытаюсь взять себя в руки.

— Устаёт человек! В его годы стать заведующим целого отделения — это дикий труд и ответственность. И странно, что ты не понимаешь этого, Полина.