Диагноз: (не) любовь

9

С того дня, как мы приехали сюда прошло почти семь месяцев. Вспоминаю как купила специальный календарь на новый год, чтоб зачёркивать дни до выпуска. Мне казалось, это будет самое ужасное, самое невыносимое и самое скучное время. Но получилось ровно наоборот. И всё благодаря Нику. Он стал для меня всем. Мой спаситель. Мой путеводный маяк. Мой любимый.

Время летит, и мы строим уже другие планы. Наши с Ником общие планы. Я всё ещё живу с мамой. Ник не раз предлагал перебраться к нему, но мне не хотелось оставлять маму одну. И последние пару месяцев я постоянно курсировала между первым и вторым этажом.

Я примеряю перед зеркалом платье. Прямое, тёмно-синее, строгое и безумно элегантное. Завтра – вручение дипломов. Красных. У нас обоих. Я до сих пор не могу поверить. Не только в «отлично» по всем предметам. А в то, что я вообще здесь. Что я прошла через всё. Что я без пяти минут кардиолог, с блестящими перспективами и с ним, моим Ником.

В спальне звонит телефон. Не мой. Мамин. Я слышу её сдержанный, профессиональный голос: «Да, поняла. Через двадцать минут буду». Выхожу в коридор. Мама кладёт телефон на стол. Её лицо – маска спокойствия, но в глазах – усталость и досада.

– Никуш, вызывают, – она подходит, поправляет прядь моих волос.

– Мамуль, завтра хоть не вызовут? – восклицаю я, но без претензии. Я давно поняла: дети рождаются не по расписанию.

– Нет! – она улыбается виновато. – Завтрашний день – только для тебя. А в ночь на дежурство уйду.

– Вот и замечательно, - радуюсь я.

– Я горжусь тобой, – она целует меня в лоб. –Моей сильной и взрослой девочкой.

Она уезжает, и квартира погружается в тишину. Я дочитываю последнее письмо на ноутбуке. Подтверждение о собеседовании в отделении кардиологии одной столичной больницы. Через две недели. Ник уже договорился о своём собеседовании в НИИ кардиологии. Мы строим планы. Сначала съёмная квартира там. Потом, возможно, своя. Он говорит об этом легко, уверенно, как о чём-то само собой разумеющемся. «Мы», – повторяет он. И я верю. Я научилась верить ему.

На следующий день в актовом зале царит праздничная суматоха. Музыка, море цветов, сияющие лица выпускников и их родных. Я ищу его взглядом и нахожу почти сразу. Он стоит немного в стороне, в своём идеальном тёмно-сером костюме, и разговаривает с Катей. Увидев меня, его лицо озаряется такой яркой, беззащитной улыбкой, что у меня перехватывает дыхание. Он идёт ко мне, не скрывая восхищения в глазах.

На церемонии – суета, музыка, торжественные речи. Мы сидим рядом, и его рука не отпускает мою ни на секунду. Вызывают его. «Вольский Никита Андреевич. Диплом с отличием». Зал взрывается аплодисментами громче. Он идёт, прямой, красивый, в идеально сидящем костюме. Наш взгляд встречается, и он, кажется, на секунду сбивается с шага. Потом улыбается. Только мне. Тону в этой улыбке. Когда называют мою фамилию, я поднимаюсь на сцену. В зале аплодируют. Среди них – мама, которая вытирает слезу. И он. Никита. Он смотрит на меня таким взглядом, от которого земля уходит из-под ног даже на этой устойчивой сцене. Гордость. Любовь. Всё это только для меня.

После официальной части – фотографии, объятия, поздравления. Люба и Катя обнимают меня, крича что-то радостное. Вовка хлопает Ника по плечу. И тут я вижу их. Родителей Никиты.

Они стоят немного в стороне. Андрей Ефимович Вольский – высокий, седовласый, с лицом, на котором застыло выражение сдержанного одобрения. И его жена, Татьяна – элегантная, красивая женщина, чей взгляд сразу находит сына и загорается тёплым светом. Ник ведёт меня к ним. У меня немного подкашиваются ноги.

– Папа, мама, это Вероника. Ника, – говорит он, и его голос звучит твёрдо, с гордостью.

– Очень приятно, – говорю я, протягивая руку Андрею Ефимовичу. Его рукопожатие сильное, короткое, оценивающее.

– Вероника, – кивает он. – Слышал о вашей совместной работе. Впечатляет.

Это высшая похвала. Я чувствую, как краснею.

– Спасибо. Мы старались.

Мама Ника обнимает меня.

– Рада наконец-то познакомиться, Ника. Никита столько о тебе рассказывал, – она улыбается, и в её улыбке нет фальши.

Мама подходит, и происходит короткое, светское знакомство родителей. Они общаются вежливо, но без особого тепла. Две разные вселенные: наша простая, спаянная любовью и борьбой, и их – блестящая, успешная, построенная на амбициях. Я ловлю взгляд Ника. Он напряжён, следит за отцом. Но Андрей Ефимович ведёт себя безупречно.

Вечером – выпускной бал в одном из ресторанов. Зал сияет, играет живая музыка. Мы с Ником танцуем. Вокруг нас люди. А для меня весь мир сузился до круга его рук, до его взгляда, в котором тонет вся моя вселенная.

– Я тебя люблю, – говорит он мне на ухо, и слова эти, сказанные не в первый раз, всё ещё заставляют сердце биться чаще. – И я так горжусь тобой. Мы всё преодолели. И у нас всё впереди.

– Всё впереди, – повторяю я, прижимаясь к нему. И верю. Верю каждой клеточкой.

Музыка бьёт в виски тяжёлым басом, смешиваясь с гулом голосов и звоном бокалов. Я чувствую головокружение, но оно приятное – от шампанского, от сияния огней, от его руки на моей талии. Мы стоим у края танцпола, и Ник что-то говорит мне на ухо, его губы едва касаются кожи, вызывая мурашки. Я смеюсь, прислонившись к его плечу, и в этот момент чувствую тяжёлый, нездоровый взгляд на себе.