Диагноз: Развод. Счастье было не с ним

Глава 1

Третья чашка кофе за два часа — это перебор, даже по моим меркам.

Но сегодня было то самое утро, когда без кофеина мир рассыпается на серые квадратики, как в дешёвом пазле. Денис ушёл на работу в семь, даже не поцеловав в щёку — просто кивнул из коридора, и входная дверь щёлкнула с сухим, металлическим звуком. Я тогда подумала: устал. Проект сдаёт. Везде свои кризисы.

— Мам, у меня носки кончились, — голос Сони, моей четырнадцатилетней дочери, прозвучал откуда-то сверху. Она стояла на лестнице в пижаме и её лицо выражало ту степень трагедии, которую способен оценить только подросток, лишённый чистых носков.

— Во второй ящик, — сказала я, не оборачиваясь. Сковорода шипела яичницей. — Я вчера купила.

— Они не те.

— Что значит «не те»?

— Они белые. А я хотела серые.

Сын, семилетний Глеб, выполз на кухню с планшетом в руках. Он даже не смотрел на меня — глаза приклеены к экрану, где какой-то блогер с голосом дрели взрывал виртуальные коробки.

— Завтрак, — сказала я, ставя тарелку перед ним.

— Не хочу.

— Глеб.

— Я не голоден.

— Ты всегда голоден. Это закон природы.

Он вздохнул так тяжело, будто я предложила ему съесть жареного таракана. Но вилку взял. Соня всё-таки нашла свои серые носки (лежали под кроватью, где и должны были лежать) и теперь молча пила чай, уставившись в телефон. Её большой палец двигался с пугающей скоростью — будто она переписывалась с целой армией.

Я стояла у плиты и чувствовала этот привычный, почти физический гул внутри: надо успеть в поликлинику к девяти, послезавтра отчёт в департамент, у Глеба родительское собрание, Соня просила деньги на секцию скалолазания, Денис обещал починить кран, но не починил.

Список дел жил в моей голове как отдельный человек. Грузный, требовательный, вечно недовольный. Я звала его «Критик».

Денис, мой муж, любил говорить: «Ань, ну расслабься. Ты как робот, у которого сгорел предохранитель». И я пыталась расслабляться. Честно. Даже ходила на йогу — два раза. Но на третьем поняла, что лежать на коврике и слушать своё дыхание невыносимо скучно, когда в соседнем кабинете пациентка с подозрением на эндометриоз плачет в трубку.

Я гинеколог. Это не работа — это образ жизни.

Многие женщины приходят ко мне с одним и тем же взглядом: загнанным, виноватым, умоляющим. «Доктор, что со мной не так?» — спрашивают они. И я назначаю анализы, узи, гормональные панели. Ищу причину в кистах, спайках, полипах. Воспалениях. Инфекциях.

Но иногда, закрывая дверь за особенно уставшей пациенткой, я думаю: а что, если с ней не так — просто жизнь? Если она три года не спала нормально? Если муж уходит или не уходит, но молчит, как рыба об лёд?

Но таких мыслей я себе не позволяла. Я врач. Моё дело — факты. Матка, шейка, придатки. Гормоны не врут. В отличие от мужей.

— Мам, — Соня оторвалась от телефона и посмотрела на меня с каким-то новым, незнакомым выражением. — А папа где?

— На работе.

— Он вчера поздно пришёл.

— Проект. Я же сказала.

— Он сказал, что проект, — тихо поправила она. И отвела глаза.

Мне надо было спросить. Надо было остановиться, выключить плиту, присесть рядом и сказать: дочка, что ты видишь? Что ты знаешь?

Но у меня в голове в эту секунду зазвенел будильник — напоминание: «8:30 — выезд». И я выключила его механическим движением, как делала тысячу раз.

— Быстро зубы чистить, — сказала я вместо разговора. — Опаздываем.

В машине Глеб уснул, прижавшись щекой к оконному стеклу. Соня надела наушники и смотрела в окно с таким лицом, будто хоронила котёнка. Я слушала новости по радио и краем глаза следила за дорогой.

На светофоре заметила женщину с коляской. Она пыталась перейти дорогу, но колёсико застряло в луже. Она дёргала, коляска не поддавалась. На её лице было отчаяние — то самое, тихое, без слёз, когда ты уже не надеешься на помощь.

Я хотела выйти. Честно. Но загорелся зелёный, сзади засигналили, и я поехала дальше.

Не твоя проблема, — сказал Критик в моей голове. У тебя своих проблем выше крыши.

Я подумала о Денисе. Как он целовал меня вчера в лоб — холодно, как священник прихожанку. Как пахло от него незнакомыми духами — сладкими, приторными. Я подумала: надо спросить. Надо сказать: «Денис, что происходит?»

Но вместо этого я заехала в аптеку купить Глебу витамины, потом в школу высадить детей, потом в поликлинику — на приём.

Список дел был длинным. А разговоры по душам в него не входили.

Первый пациент ждал меня уже в коридоре.

Женщина лет тридцати пяти, в дорогом пальто и с лицом, которое плакало, но старалось не показывать.

— Анна Сергеевна, можно без направления? Я запишусь платно. Просто… мне больше не к кому.

— Проходите, — сказала я, кивая на кресло.

Она села, сжала сумочку. Я ждала.

— Меня муж бросил, — выдохнула она. — Три недели назад. Ушёл к своей бывшей. Сказал, что я… что со мной скучно. Что я только и делаю, что болею.

Я кивнула. Такое я слышала почти каждый день.

— И вы решили проверить женское здоровье?

— Я решила, что если он вернётся, — она подняла на меня глаза, красные, сухие, — я должна быть готова. Родить. Сразу. Ему нужен ребёнок. А у меня… у меня уже второй год не получается.

Мне захотелось взять её за руку. Но я не взяла. Врачебная этика.

— Для начала давайте посмотрим, что по анализам, — сказала я ровно. — Беременность — это не оружие, знаете ли. И не способ вернуть мужчину.

— А что тогда способ? — спросила она с такой тоской, что у меня защемило под ложечкой.

И я не нашлась, что ответить.

Потому что сама не знала.

Осмотр ничего страшного не показал. Лёгкая анемия. Я выписала препараты, дала направление на повторное узи.

— Вы придёте через месяц, — сказала я. — И, пожалуйста, не делайте из своего тела поле битвы за мужчину. Оно у вас одно.

Она кивнула, взяла рецепты и ушла, не сказав «спасибо». Я её понимала.