Диагноз: так себе папа

Глава 5

Влас

В кабинете пахнет легкими, ненавязчивыми женскими духами и первобытной яростью амазонки, наточившей копье против всего рода мужского. Гремучий коктейль. Баба с характером и огоньком. Сложно будет с ней договориться, но ничего – и не таких обламывали.

Мегера испепеляет меня гневным взглядом, в ответ я примирительно улыбаюсь, поднимая руки в знак капитуляции. Ничего ее не берет! Злится еще сильнее, дышит шумно, поджимает пухлые, розовые от природы губы.

Странная дама. Я бы списал ее отвратительное поведение на климакс, но она слишком молода и красива. На вид ей слегка за тридцать, и это самый вкусный возраст, когда женщина все умеет и четко знает, чего хочет. И прямо сейчас она хочет меня… убить! Значит, я попал на ПМС.

- Присаживайтесь, - произносит с такой интонацией, будто приглашает меня пойти на кол.

Цокает бесящими шпильками мимо меня, огибает стол, грациозно садится в кресло руководителя. Здесь и сейчас она босс, и это раздражает. Мегера принимает из моих рук папку, как богиня – подношения. В звенящей тишине слышится лишь шелест бумаг. Она небрежно перебирает документы, которые я, как проклятый, собирал по всем инстанциям.

- Вы хотите оформить опеку над… - запинается, поправляет изящные очки на ровной переносице, хмуро всматривается в имя. Сглотнув, чуть слышно выдыхает: - Над Любовью Воронцовой, - поднимает взгляд на меня. - Так вы и есть ее блудный отец, Воронцов?

- Нет, бывшая фамилию после развода не сменила. И замужем она больше не была. Под моей гуляла.

Я пренебрежительно отмахиваюсь, вспоминая о жене. На редкость мерзкая тварь. После нее я зарекся связывать себя с кем-либо узами брака. Сыт по горло «советом да любовью».

- Хм-м, зачем вам ее дочь? Это какой-то извращенный способ отомстить?

Мегера пристально изучает меня, как следователь серийного убийцу. Постукивает аккуратными ноготками по деревянной поверхности стола. Нервирует до чесотки.

- Я похож на человека, который будет воевать с женщиной, прикрываясь ребенком, как щитом? – сдавленно рычу на нее. Усмехается. Не верит, зараза. - Мы развелись более одиннадцати лет назад. Мне насрать на нее.

- Тем не менее, вы помните точный срок разлуки и, видимо, следили за жизнью жены, если так быстро узнали, что ее лишили родительских прав.

- Какая же вы… - осекаюсь, лихорадочно подбирая синонимы к неприличному слову на «С», что упрямо крутится на языке, - дотошная, - выдыхаю с натянутой улыбкой.

Она берет паузу, будто тоже русский нематерный вспоминает. Тем временем я читаю по ее выразительным зеленым глазам все, что она обо мне на самом деле думает.

- Это моя работа, - сдержанно произносит вслух. – Итак, вы не ответили на мой вопрос. Почему вы решили взять опеку над Любочкой?

Уголки губ подпрыгивают вверх. Она называет девочку так же ласково, как я.

Любочка.

Стоп!

Улыбка слетает с лица. Я свожу брови к переносице.

С чего бы это? Неужели тоже на нее претендует?

Поймав на себе мой внимательный взгляд, она сжимает зубами колпачок ручки. Выдает свою нервозность.

- Моя дочь Таисия тайком общалась с матерью, несмотря на строгий запрет, а в процессе очень привязалась к сестре. Мы хотим забрать ее в семью.

- Таисия? – подцепляет стикер с ноутбука. - Она звонила нам, просила консультацию.

- Упрямица! – выплевываю в сердцах, забывая, что я под пристальным надзором Мегеры. - Я же сказал ей, что сам все решу. Что вы ей ответили?

- Мы объяснили Таисии, что в ее ситуации оформить опеку будет сложно. Отказать напрямую мы не можем, но… будем оценивать, как беременность и будущие роды повлияют на ее способность заботиться о подопечной. Прежде всего, Таисии придется прилететь к нам из Магадана, чтобы рассматривать вопрос на месте, однако она сейчас лежит на сохранении. Исходя из всех вводных, места жительства, возраста и состояния здоровья, ваша дочь не сможет уделять равное внимание родному ребенку и усыновленному. Не лучший вариант.

- Отлично, не впутывайте ее в это дело, - приказываю сурово. - Пусть моя девочка спокойно рожает и строит семью, а не подчищает хвосты за непутевой матерью.

- Да вы тиран, Влас Эдуардович, - сипло на выдохе протягивает Мегера. От ее шепота мурашки по коже. - Пытаетесь все держать под личным контролем.

- Разумеется. И у меня это прекрасно получается, - выдаю самодовольно, усыпленный приятным женским голосом.

- Вы не подходите на роль отца, - неожиданно выносит вердикт, от которого я давлюсь воздухом. - Об удочерении не может быть и речи. Я вынуждена отказать вам.

- У нее больше никого нет, - повышаю тон, а она и бровью не ведет. - Признайтесь, вы просто мстите за наше неудачное знакомство. Назло мне готовы оставить малышку в детдоме?

- Я никогда не смешиваю профессиональное с личным. Сейчас я действую исключительно в интересах ребенка. Посудите сами, - закинув ногу на ногу, она грациозно располагается в кресле, не сводя с меня кошачьего взгляда. – Вы одинокий мужчина и не состоите в родственных связях с нашей подопечной. К тому же, у вас диагноз, - берет из папки соответствующую бумажку. Хмурится.

- Зато не алкоголик, - подчеркиваю с вызовом.

- Прошу прощения, обозналась. Но это не лучше, - возвращает мне справку. Она одновременно извиняется и ставит на мне крест. Что за баба! – Ваши мотивы вызывают массу вопросов у опеки. Зачем вам девочка?

- Что за намеки? Вы издеваетесь? – зло бью кулаком по столу, а она смотрит на меня снисходительно, как на неадеквата. Иду ва-банк. – Сколько вы хотите?

- Я не продаю детей.

- Не передергивайте! – слетаю с катушек. - У меня есть деньги, жилье, я обеспечу Любочке безбедную жизнь, оставлю наследство. Какого черта вы ерепенитесь? Неужели у вас очереди на чужого ребенка?

- Признайте, Влас Эдуардович, вы не справитесь. Отступите, - монотонно говорит она, словно гипнотизирует. - Не беспокойтесь, мы найдем для нее полную семью. Холостяки у нас не в приоритете, извините.